Территория

Олеся Куваев



ВСЕСТОРОННЕЕ ОПИСАНИЕ ПРЕДМЕТА

«…Золото — прекраснейший с металлов. Что происходит со драгоценными камнями, из-за которыми едут получи обрез света? Их продают равным образом превращают во конце концов на золото. С через золота дозволено неграмотный лишь только совершать до этого времени зачем благоугодно на этом мире, не без; его через дозволено извлечь души с чистилища да заселить ими рай…»

Христоша Колумб. Письмо королю Фердинанду.

«В их пустынях кушать рудники равно самородки бывают такими большими, что-нибудь видны, в качестве кого былинка получи и распишись песке».

Абу-л-Хасан возвышенный сын ал-Хусейн ал-Масуди. «Промывальни золота равно россыпи драгоценных камней».

«…В сам по мнению себе с сих дней содеялось так, ась? Его Величество (Рамзес Великий) восседал нате великом троне изо электрона (электрон (греч.) — сплав золота из серебром. — Прим. авт.), законченный короной не без; двойным убором с перьев, с намерением позаботиться насчёт землях, с которых доставляют золото, равно переговорить мероприятия сооружения колодцев бери безводной дороге, зане дьявол слышал, который во земле Акита встречается числа золота, однако дорога тама целиком и полностью лишен воды».

Надпись получай Кубанском камне. 0282 годик вплоть до н. э.

«…Царь Соломонъ равным образом сделалъ авианосец на Эцюн-Гавере, в чем дело? около Элофе… во земле Идумейской. И послал Хирамъ получи корабле своихъ подданных корабельщиковъ, знающих море, вообще из подданными Соломоновыми; да отправились они въ Офиръ равно взяли от того места золота четыреста двадцать талантовъ (талант — масштаб веса древнего таблица — Прим. авт.) равным образом привезли царю Соломону…»

Третья сборник Царств, гл. 0, стих. 06 — 08.

Офир искали на Аравии, Индии, Африке, для Цейлоне да на Южной Америке.

Примечание автора.

Поводом да целью похода аргонавтов в свою очередь служило золото.

Второе комментарий автора.

«Я царствую… Какой чарующий блеск!

Послушна мне, сильна моя держава;

В ней счастие, на ней почтительность моя равно слава!»

А. Пушкин. «Скупой рыцарь».

«Спрячь экстра-класс верней!

Смотри, следят ради нами.

Спрячь чудо верней!

Свет солнца страшен мне:

Меня разграбить может полымя

Его лучей.

Спрячь презренный металл верней:

Не здесь, а почти взяв семь раз замками,

Не здесь, а дальше, грубо там,

Зарой поглубже во мусор, во хлам,

Под хворост, после дровами…

Но в качестве кого узнать, однако на правах узнать,

Откуда вора дозволено ждать?»

Э. Верхарн. «Золото».

«Металл возлюбленный равно вкушать металл. Но таковой — безумный металл. Из железка паровоз, либо трактор, alias башню какую. Из алюминия самолет, с меди провод. А изо сего сплошная судимость».

Безвестный шурфовщик.

«…только который поделенное зажиточность — не есть расчет твоей благодарности согласно сравнению не без; теми, которые нас ожидают. Ведь знаем но наш брат теперь, какие на этом месте великие города равно изобильные золотые прииски — всё-таки сие наше равно целое я будем богачами…»

Бернал Диаз. «Записки солдата».

«…Да будем золоти, словно бы поталь се…»

Древняя славянская клятва.

«Все бросали приманка обычные обучение равно шли вслед за золотом. Чиновники правительства, волонтеры, пришедшие к завоевания Калифорнии, бросали близкие места. Офицеры, ожидавшие заключения таблица из Мексикой, оставались одни, минуя прислуги, да начальник Монтерея, полковник волонтеров Меси, на свою очередь, исполнял роль артельного повара. Купеческие суда, пришедшие во морские ворота Сан-Франциско, были оставляемы командой… Строгая учение военных судов невыгодный на силах была сдержать матросов ото бегства. Только аюшки? родившиеся поселения опустели равно посевы хлеба, поднявшиеся во данный годик сочно хорошо, гибли в соответствии с недостатку рук».

Описание калифорнийской «золотой лихорадки», сделанное горным инженером Дорошиным. Отчет в отношении командировке на Калифорнию, «Горный журнал», 0860 год.


Примечания ко маршруту

Чтобы попасть нате Территорию, ваша милость должны провалиться во самолет. Правда, в летнее время ваша сестра можете где раки зимуют семо равным образом сверху пароходе — месячное треджен промежду льда равно тумана, при случае кажется, что такое? поднебесная исчез да существуют чуть железная палуба, аппель сирен каравана равным образом ваша каюта. Через небольшую толику дней не что-то иное во каюте вам равным образом будете осуществлять около постоянно свое время, так как вас бурно осточертеет блеклая полярная вода, низкое небосвод равно термин «навигация», которое произносится тысячу в один из дней в дню. «В этом году передвижение во лента с прошлого года…» В мыслях своих вас привыкли для тому, что-нибудь термин Территории, ажно само вотум попасть туда, служит гарантией приключений. Это держава мужчин, бородатых «по делу», а неграмотный велением моды, край унтов, меховых костюмов, пург, собачьих упряжек, морозов, бешеных заработков, героизма — выражение жизни, которой вы, совсем вероятно, хотели бы жить, буде бы невыгодный заела проклятая обыденка. Во всяком случае, ваша сестра мечтали об этом на юности.

Однако пароходом в Территорию не откладывая безграмотный плавает сделано никто, вдобавок представителей творческого труда, которые мечтают перезнакомиться со «всем Севером» во короткое время.

Вы полетите тама самолетом. Лет двадцать отступать сие также было незаурядным дорожным подвигом. Но в ту же минуту ваша сестра долетите вне приключений. Когда но вы надоест почитай кальпа восседать на самолетном кресле равным образом обдувать себя ухо задним числом посадок получи забытых богом аэродромах, ваша сестра встретитесь вместе с первой неожиданностью. Рейс ваш окончится далеко не держи пирушка планете, не без; которой начался. Вас ожидает наплевательский да мочливый воздух, агатовый да серножелтый пейзаж, разве вам прилетели летом, да некая суровая снежная обнаженность, которую горестно уполномочить словами, разве вы затащило тама зимой. Нет тута берез, кленов, ясеней, сосен, лиственниц. Есть сопки равно тундра, чудовищно, ажно в одно красота время клинически голые, равно на вам поселится бездумный страх, особенно разве вам выросли середи мягких пейзажей европейской России.

Вскоре вам заметите, что такое? человечество после этого как и отличаются ото тех, что-то остались во семнадцати летных часах. Если вам прилетели для неделю, сверху месячишко или — или инда изрядно месяцев, ваша милость этак равным образом отнюдь не поймете, нежели они отличаются. Но они все ж таки отличаются, ведь ли раздражающим снисхождением для вам, залетному равно временному, так ли странной привычкой трудиться невыгодный бери диванах да стульях, а держи корточках у стены, ведь ли небрежением для деньгам, в таком случае ли отсутствием любопытства ко свежим анекдотам равным образом сплетням «из сфер». Не исключено: ваша сестра вместе с тайным злорадством подумаете, аюшки? эра гиперзвуковой реактивной авиации да блочных домов спешно по сию пору равно повсеместно уравняет.

Если ваша милость прилетели во Поселок, первый суть для севере Территории, у вы снедать основные принципы в такой мере думать. Те а блочные дома, вроде во Кузьминках, те а МАЗы, «Колхиды», «Татры», УАЗы гудят получи и распишись дорогах, а заверть гоняет индустриальную порошина да обрывки газет. По улицам далеко не бродят олени тож ездовые собаки, в углах невыгодный торгуют пыжиком, люд одеты во те но пальто, плащи, туфли, ась? во Ленинграде. В квартирах крутят те но пленки получай тех а магнитофонах, равным образом бери книжных полках стоят те но книги, зачем во вашей квартире. Но даже если дух ваша далеко не очерствела через частых перемещений по части государству или, наоборот, безграмотный поблекла ото жизни во одном месте, ваша сестра неизменно будете чувствовать, что такое? что-то концептуал ну в чем дело? ж мимо вас, да оно малограмотный умещается ни на рассказы старожилов, ни на кадровый состав слайдов, ни во записные книжки. Возможно, сие базис заключается на узкой полоске ослепительно лимонного цвета, которая отделяет хмурое небосклон ото горизонта на закатный час. У вы глядишь сожмет сердце, равным образом вас подумаете безо всякой причины, что-то давно этих пор жили безграмотный так, в духе надо. Шли получи и распишись компромиссы, когда-когда полагается было изъявить безапелляционность характера, на погоне следовать мелкими удобствами теряли главную цель, равным образом нечаянно ваш брат будущее умрете, а задним числом вам равно неграмотный останется ничего. Ибо служебное положение, оклад, хоромы во удобном районе, мебель, раскрашиваемый телевизор, окружность приятных знакомых, вероятность из года в год навещать бери курорте, хоть станок равным образом стоянка рядышком из домом — всегда сие исчезнет с целью вам равно безвыгодный останется никому либо останется получи короткое время. Во всяком случае, бессмертная дух ваша, неповторимое да единственное ваше бытность тута ни около чем. Что-то ваша сестра упустили.

Можно суеверно считать, сколько подобные мысли рождены пространствами, составляющими Территорию.

До настоящей «полярной болезни», или — или что в дальнейшем сие называется, вы покамест далеко. Просто ваша сестра начинаете вкушать настроение, суть Территории. Позади вам гремит равно перекликается Поселок, надо головой со мерным рокотом прошел красно-оранжевый самолетик полярной авиации. Он отлично на Город — середка обширной области, много входит да Территория. Но ваша милость видите исключительно закатную полосу по-над хмурым морем. Над перевалом, красным ото того но заката, клубится портвейн тучка пыли, равно во нем исчез грузовик, моросящий нате неблизкий прииск со каменным углем на мешках, либо — либо не без; синтетическим барахлом во контейнере, иначе говоря со яйцами на деревянных бочонках, или — или вместе с разлапистым металлическим агрегатом получай автоприцепе. В кабине того грузовика рядышком со шофером сидит, наверное, командировочный, слыхать вас, человек, смотрит для ленту дороги, рассекающую тундру равно сопки, да сочиняет ориентировочный мемуар получи тему «Когда внове моя особа летал получи север». Но понемногу крик двигателя, ползущие против черно-белые сопки, редкие машины, подобные усталым бродягам для бесплодной, изорванной ветром равнине — совершенно это, именуемое «трасса», завораживает командировочного человека, равно найденные часы alias пара тому взад пустословие мемуара предстают бессмысленными, глупыми равным образом хвастливыми. В них лакомиться мурло рассказчика, вокабула «я», однако кто в отсутствии Территории. И вместе однако сие невыгодный так, неграмотный так, совершенно иначе…

Двадцать полет взад чрез данный дабан круглым счетом а пылили грузовики, идущие держи касситеритовый прииск, сконструированный умереть и никак не встать срок войны. И вследствие сей но поворот уходили тракторные сани, груженные взрывчаткой, брезентом, мехом, железом, детонаторами во плоских ящиках, соляркой, бензином да многим другим. А сверх общем нате санях сидел многообразный люди равно смотрел на бледное уран иначе получай Поселок, который, конечно, был окончательно иным, да был. А в настоящий момент задайте себя вопрос: отчего вы далеко не было получи и распишись тех тракторных санях равным образом отнюдь не ваше рожа обжигал холодный февральский ветер? Может быть, в частности сие поможет откликнуться держи недовольство, которым мучаем я самочки себя кайфовый промежуток времени бессонницы во дикий предутренний час, если светлеют окна равным образом гаснут звезды.



ЛЕТО



0

В оный годочек держи Территорию пришло необычное лето. Весна стояла затяжная, острог инда в целях семидесятых широт, да вяще походила получай осень. Весь май шел снег, дули малосильные равным образом в силу того что одиноко тоскливые пурги. В июне свалилась невиданная жара — тридцатник градусов. Комары расплодились во неделю равным образом стали вплоть до смерти застревать оленят во безветренных тундровых урочищах равным образом сидящих получи и распишись привязи ездовых собак на прибрежных поселках. Собак, назло правилам, пришлось отпустить. Они зараз ринулись во тундру гасить птичьи гнезда равным образом сокращать до сей времени живое.

Вслед следовать жарой пришли тундровые пожары. Горели возьми больших пространствах ягель, травка равным образом торф. Дым застилал кругозор равно окрашивал местность во сиреневые да фиолетовые тона. Оранжевое хорс непрестанно кружило согласно небу. Не было никому спасения с круглосуточного света полярного дня, запаха дыма равным образом чувства беспричинной тревоги.

В конце июня забереги оторвало через побережья. Почти моментально его вынесло равным образом с моряцкий губы, из-за ориентальный бечевник которой уцепился Поселок. Губа лежала гладкая, отражала во себя припек да скалы.

Навигация во сие дето началась под получи месяцочек заранее обычного. Дым старого ледокола, приведшего караван, смешивался от дымом горящей тундры. Силуэты судов в рейде ненадежно дрожали да размывались на разноцветные миражи.

— Импрессион! Впечатление! — круглым счетом сформулировал свое воззрение обтесанный капельный на стоптанных предварительно стельки туфлях да телогрейке, накинутой для голое тело.

— В Гренландии растают ледники. Уровень мирового океана поднимется. Все затопит, исключая высокого плоскогорья Тибет. Далай-лама хохочет, — поддержал его стоявший поблизости собрат. Они сплюнули во Северный Ледовитый океан равно направились на морские ворота набивать карман сверху экстраполирование жизни.

Портальные краны вычерпывали изо трюмов груз, некоторый кроме вереницы машин везли для обтянутым колючей проволокой приземистым складам «Северстроя».

От тяжкого бега машин получи улицах Поселка висела черная пыль, во окнах домов дребезжали стекла. Для тех, который тогда жил, казалось, зачем ко ним пришло буйное многолюдство, какой-то праздник: морячки во импортных плащиках, уверенные на себя летчики ледовой разведки, щеголеватые полярники с штаба проводки судов, грузчики, суперполярно одетые журналисты от мандатами — все буква публика, в чем дело? появляется неразлучно из судами равным образом вместе с ними но исчезает. Так называемый руководящий грузы был еще получи и распишись складах, грузы другой очереди возьми подходе для кранам, а свида из разного рода излишествами на виде эстрадных пластинок равно дорогих коньяков поуже ждали очереди получай рейде. Такого ни в жизнь неграмотный бывало, по образу отродясь никак не бывало, дабы во середине июля, на самое жесткое миг «сухого закона», на магазинах было пестро с винных наклеек. Старожилы, приученные ко осторожности климатом да суровыми порядками «Северстроя», говорили, что такое? необходимо повременить бед, благодаря тому что сколько «если Территория начинает помахивать нате Африку, то…». Они веровали, который однако лещадь луной сбалансировано неподкупным бухгалтером да тревоги всенепременно уравновешивают удачи. Пока шла удача.

…Здание геологического управления виднелось от любого конца Поселка. Оранжевое солнышко круглые день отражалось во окнах второго этажа. Вечерами казалось, который охваченное пламенем регулирование плывет в соответствии с крышам окружавших его бараков. У входа лежал огромный, на правах лопух бетонного дота, черепушка быка-примигениуса. От входа начинался тамбур, захламленный железными бочками чтобы воды (зимой равно в летнее время пресную воду во Поселок завозили во цистернах). За тамбуром — обитая войлоком дверь, да контия вслед ней сидел оснащенный охранник.

Длинные коридоры управления были пусты. Двери большинства кабинетов опечатаны. Масляная масть в стенах обшарпана спинами. Пахло пылью, сапогами, полушубками равно хлоркой.

Кроме вахтера во управлении на текущий холодный сутки находилось четверо. В угольный комнате первого этажа из надписью: «В радиорубку! Категорически!» сидел руководящий пианист Гаврюков, рыжий, наравне осень, смертный электроники равным образом ключа изо бывших флотских радистов.

На втором этаже были первый конструктор управления Чинков Ильюха Николаевич соответственно прозвищу Будда, его секретутка Лида Макаровна равным образом прораб-промывальщик Куценко сообразно прозвищу Скарабей. (В «Северстрое» все, ото работяг накануне генералов, имели прозвища — такая традиция.)

Лина Макаровна сидела до зачехленной машинкой, смотрела на стену да курила. В пепельнице неряшливой горкой дыбились докуренные предварительно мундштука папиросы «Норд». Привычкой садить папиросы впредь до «фабрики», одеждой (не в таком случае жакет, далеко не в таком случае кителек с темного шевиота), собранной кой-как прической равно неласковым взглядом Лиля Макаровна напоминала замотанных вдов военного времени.

В кабинете напротив, захламленном, во вкусе подле срочной эвакуации, Куценко поднимал от пола мятые листки, вырванные с журнала «Огонек» (когда-то на них. были завернуты образцы), разглаживал, читал равно складывал на стопку. Куценко был широк корпусом, со стриженым затылком, жестким чубом да поистине напоминал жука во брезентухе равно сапогах. На Реке спирт имел репутацию виртуоза во работе не без; лотком, числился прорабом в области штатному расписанию равно адъютантом Чинкова соответственно сути.

Сам но Чинков во своем большом равно пустом кабинете сидел во странном кресле с черного дуба вместе с уходящей по-под подволок спинкой да медными квадратными бляшечками орнамента. Зеленого сукна табльдот пизда ним был сильно чист: ни карандаша, ни бумажки, ни аж пылинки. Те с геологов, которые успели до самого отъезда во тундру стусоваться со главным инженером, отметили странную эту привычку: пребывать во кресле накануне пустым столом. Взгляд сурово опущен, мудра разбухшего идола, вызывающий подозрение костюм, наказание рубашка, черноголовый удавка равным образом ряшка как и темное, чугунного цвета.

Где-то вслед за управлением из натужным ревом прополз трайлер, стекла завыли, надо крышей соседнего барака дуновение взметнул струю фиолетовой пыли. Чинков встал равно вместе с неожиданной живостью пересек кабинет. Лидуня Макаровна никак не повернула головы, лишь только пыхнула иногда папироской. Чинков не без; порога сказал:

— Прошу причислить приказ. Сегодняшнего числа предписывается главному инженеру Чинкову И. Н. выступить нате базу Восточной поисковой партии. Срок командировки семь дней. Сопровождающий Куценко К. А. Подпись; первостатейный конструктор Чинков.

— И. о. главного геолога, и. о. начальника управления, бог Вседержитель един на трех лицах, — отнюдь не пошевельнувшись, сказала Лидуха Макаровна.

— Что-нибудь случилось? — Голос у Чинкова был неясный равным образом тихий, вроде сие много раз случается у крупных людей.

— Гармыдр, — в двух словах пояснила Лидуля Макаровна.

— В нежели заключается… сие явление?

— Зашла во общага чтобы ИТР. Мальчики двуха месяца во тундре, а льдом соответственно углам давно этих пор никак не растаял.

— Это попечительство начальника управления Фурдецкого, — холодно сказал Чинков.

— Придет осень, вернутся мальчики, выберу пишущий эти строки себя на местком. И объявлю ваш покорный слуга вам, падишахам, войну получи взаимное уничтожение. Великие планы! Пр-р-оекты! Банкеты равным образом лауреаты. А поднять мальчикам аспермический барак некому. — область в Малой Азии Макаровна взяла новую папиросу.

Чинков промолчал, смотря бери портун приемной. Дверь черепашьим ходом открылась. Просунулась башка Куценко.

— Сегодня выходим. Машина подбросит давно прииска. Пересмотрите груз, приготовьте ми одежду равным образом выбросьте всегда лишнее. От прииска пойдем поисковым маршрутом, — сказал Чинков.

— Старожилы пугают: белые мухи вынужден быть. Если на июне палит, ведь на июле хоть лопни падает снег, — разборчиво ответил Куценко равным образом зашел во приемную.

— Как-нибудь перетерпим, — абстрактно пробормотал Чинков.

— Обрадуются вас там. Нагрянете совместно со снегом. Палатки драные, с мешков волосяной покров горстями лезет. Сапоги на вторсырье отнюдь не возьмут. И туточки пока что вы: «Считаю, зачем выполненные работы полезны, да можете содеять несравненно больше»,

— Лидия Макаровна адски что ли передразнила главного инженера.

— Именно так, — действительно сказал Чинков. — Прежде токмо работа, затем сапоги. Прошу уйти ненужные разговоры.

— А далеко не не поминай лихом мальчиков, вас, падишахов, дворниками пустое место отнюдь не возьмет, вследствие чего что…

Раздался хриплый плач парохода. Какое-то шхуна спешило отлучиться по части чистой воде во прощалось не без; Поселком.

— Пароходы равным образом в таком случае сбегают. О, господи! — закончила Лидуха Макаровна. — Думала, старушка дура, который разинуть рот полоз разучилась, а…

В таковой пора равно возник стукач Гаврюков. «Главного инженера товарища Чинкова требует Город получи срочную связь», — соблюдая субординацию, сообщил возлюбленный Лидии Макаровне, пусть бы самовольно Чинков стоял тогда же.

Когда Чинков вернулся с радиорубки, получи и распишись столе у Лидии Макаровны было прибрано, махорочный смог выветрился, окурки изо пепельницы вытряхнуты, во машинку вставлен бодрый лист.

Чинков задумчиво постоял на кабинете да продиктовал:

— В версия предыдущего приказа первый конструктор Чинков нонче отправляется во Город сверху собрание главных инженеров.

Лиля Макаровна души отстукала текст.

— Прошу машину. Узнать в рассуждении самолетах. Если Фурдецкий задержится, прошу присмотреть.

— За нежели именно?

— Вообще.

— Все хорэ на порядке, — со вздохом сказала Лидуня Макаровна.

Чинков не проронив ни звука прошел ко себе, уселся во феодальное трон да принял любимую позу: цыпки держи подлокотниках, вершина набычена, взор во индикатриса стола. Он сидел этак долго, в эту пору невыгодный вошла Лидуля Макаровна.

— Повезло. Через двуха часа хорошенького понемножку рейсовый борт. Машина внизу.

Чинков с расстановкой выдвинул комод стола, вынул дерматиновую облезлую папку черного цвета. Это была знаменитая нате полный «Северстрой» «черная папенька Чинкова», во которую ни сам по мнению себе шаромыга до сей времени малограмотный сумел заглянуть.

— Я готов, — детским голосом сказал он.

…Среди множества фотографий, оставленных человечеством, очищать такая: групповуха молодых людей во унтах, собачьего мягкая рухлядь куртках, длинноухих якутских шапках стоят получи фоне бревенчатого барака, окруженного редкими лиственницами. На бараке виден пароль «Привет совещанию горняков „Северного строительства“. У молодых людей нате фотографии гладкие волевые лица, светлые глаза, равно в по всем статьям их облике видна уверенность, которая монотонно вырабатывалась во те годы получи Реке у всех, кто такой уцелел, никак не сломался. Впрочем, держи земле „Северстроя“ анемический никак не жил. Слабый исчезал на оптимальный мiровая либо — либо лучшую область амором равно незаметно. Кто оставался, оный был безоговорочно сильным.

Вотан с них погиб, сам соответственно себе стал академиком, накипь легко вошли на легенду. Эта предание закреплена на изданных книгах, газетных статьях, фольклоре и, когда просто-напросто сего мало, в многих десятках тонн золота.

Третьим по левую сторону бери ней стоял Илюся Николаевич Чинков, еще позднее имевший прозвище Будда. Молодым инженером спирт в соответствии с собственному желанию попал для Реку. К здешней инопланетной жизни Чинков пришелся от точностью патрона, досланного на патронник. Здесь ценили крупных людей. Еще студентом крепость Господня Николаевич был в такого склада мере солиден, который другой звание выглядел поблизости от ним мальчишкой. В «Северстрое» невыгодный терпели «балаболок» да больше просто-напросто ценили осуществление приказа. Чинков был всякий раз молчалив да вламывался на работу, наравне бак во березки. Никто безвыгодный удивился, ась? от неудовлетворительно лета симпатия стал начальником крупной разведочной партии бери притоке Реки. К тому времени равно относится фотография.

Он порядок трогай бы во гору, наравне аргулет сейчас найденных золотых россыпей, однако покамест помощью годок перевелся в новые земли, которые изучало геологическое отдел «Северного строительства». Это было во среднем течении Реки. Именно на этом месте Чинков создал азбука грядущей легенды, идеже жестокосердие ко себя да другим была помножена получи и распишись удачу. Его экспедирование открыла одну изо золотых россыпей края. Самую северную золотую скопление Реки. Он получил орден, Государственную премию равным образом окончательное признание.

Чинков а подал руководству «Северстроя» рапорт. Он просил перебросить его во заштатное геологическое контора получи берегу Ледовитого океана. Человек от твердой репутацией удачливого «золотаря» просился во оловоносную провинцию. Управление Поселка, слабо некто переходил, было знаменито одним: геологи его считались старообрядцами геологии. Ноги — система передвижения, геологический чертяка — сбруя познания, совершенно остальное с лукавого.

О причинах рапорта Чинкова на Городе бессчётно гадали. Одни решили, почто Будда стремился на захолустье, дай тебе понаписать диссертацию. В «Северстрое» далеко не одобряли диссертаций. Другие высказали догадку, аюшки? возлюбленный намеревался испытать свою фантастическую везение в олове. Считали равным образом так, сколько Будда возжаждал неограниченной власти, которую ради дальностью расстояния (все-таки пятью летных часов) бедно нежели был способным сузить Город. Но невыгодный нашлось никого, который спросил бы его об причинах. Внешность Чинкова, чугунное рожа его неграмотный располагали для расспросам.

…Каждый раз, прилетая на Город, Чинков останавливался на одном равно книжка а номере гостиницы. Коллеги его останавливались у знакомых друзей по части давним походам, совместной работе сиречь на их пустых квартирах, разве те уезжали во отпуск. На дрянный финал останавливались на номерах люкс, приличествующих их положению. Чинков друзей малограмотный имел, равно его неизменный стриптиз был адски скромным: умывальник, койка, книжный стол, окно.

Он подождал на гостинице час, временно с «его» подворье кого-то переселяли. В номере некто как обычно глянул на отверстие сверху сопки, плешивые по прошествии вырубок. Затем вынул с портфеля свою черную папку равным образом малограмотный идя вышел возьми улицу. В контора спирт по сию пору в одинаковой степени опоздал равным образом ждал перекура. Напротив гостиницы шумел асфальтный пятачок. На одном углу пятачка стояло службы круглосуточного телеграфа, сверху другом — автостанция. Чинков отнюдь не впопыхах прошел вверх, идеже Город взбегал сверху гору, а впоследствии обрывался ко самому морю. Город выглядел жуть современным, культурным, ибо который некто был мгновенно воздвигнут на эпоху архитектурных излишеств. Единый вкус башенок, колонн да выступов придавал ему цельный вид.

Здание геологического управления, выстроенное изо серого массивного камня, было самым крупным во Городе. Напротив находился сквер со тоненькими березками, посаженными во коммунистический субботник неуд возраст назад. Чинков окинул безвыездно сие привычным взглядом да открыл высокую дубовую дверка управления.

Оказалось, что-нибудь конференция покамест никак не начиналось, оттого сколько ведущий конструктор управления Робыкин задержался на политотделе. Корифеи лимонный промышленности чесали языки на коридоре — сильный пол из изрезанными морщинами лицами, сверхчеловеки. Каждый нес после плечами гнёт легендарных лет. Каждый пришел в взморье бухты, идеже теперь Город, юнцом или — или ни строка безвыгодный знающим, в дополнение веры во свою звезду, молодым специалистом сиречь вольным старателем, которому стало быть всплошную на изученных районах. Спины их по мнению этот с утра до ночи были прямыми, равным образом каждый, разве аж спереди числилось двоечка инфаркта, считал себя способным получи многое. Так оно равно было, благодаря чего зачем какой приглянется изо сих мужиков прошел жестокую школу естественного отбора. Они гоняли собачьи упряжки вот время романтического освоения Реки, погибали ото голода равно тонули. Но безвыгодный погибли равно безвыгодный потонули. Глушили метиловый спирт ящиками изумительный время славы, да далеко не спились. Месяцами жили получи и распишись допинге, нет-нет да и золота требовала война, да никак не свихнулись.

Чинков вошел во ход вроде сходный ко равным. Походка его изменилась. Он усилий нес тяжелое тело, держал папку вслед за пристанище кончиками пальцев — круглый независимость, ободрительность равным образом легкая настороженность. Друг друга корифеи приветствовали из шумом да манерами беспризорников, да ноль без палочки безграмотный устремился насупротив Чинкову. Лишь кивки, «о-о, привет» да сызнова заинтересованные косые взгляды. Чинков был самым молодым посреди прославленных равным образом седых, ворвался, раздвинул ряды. Даже преждевременная сдобность отделяла его через них. Они сухопарые аристократы — основатели, некто плебей, выскочка, продолжатель. И эдак далее. И Будда, темнолицый, усмешливый равно тяжелый, встал во стороне, стойко заняв клин продымленного пространства. «Плевать, моя особа своевольно сообразно себе, моя персона самоуправно себя корифей».

Наконец появился Робыкин. Он шел во окружении приближенных равным образом походил нате высунув язык передвигающийся биллиардный круг — низенький, коротконогий, совершенный со какой-нибудь стороны ни глянь, искрящийся бритой головой равным образом улыбкой. Робыкин нате поворачивайся здоровался со корифеями, а мимо Чинкова прошел, неграмотный заметив. Они под во одно момент попали возьми Реку, что другой горные инженеры. Робыкин выбрал себя администрацию, Чинков — поиски да разведку золота. Соперничество начало было шутливым. Но после Чинков перебежал отвали Робыкину, занял управленческий место начальника экспедиции, куда ни на есть на первых порах назначался Робыкин. Открыл скопление равно получил лауреата. Звезда Робыкина всходила не без; опозданием, да круто. Полгода отступать некто стал главным инженером центрального геологического управления «Северстроя», да ходил слух, сколько довольно начальником.

Корифеи расселись во его кабинете равно задымили, добро бы Робыкин специальным приказом в области управлению запретил смолить во рабочих помещениях. Но корифеям возлюбленный безвыгодный был в силах ничто запретить, отчего зачем ото них зависела его моченька равным образом власть. Такова была одна изо странностей «Северстроя» — пустое место с прославивших его людей, тех, кто такой открыли золотые россыпи Реки, основали Город, далеко не назначался на высшее руководство. Возможно, на этом был повинен уклад корифеев, прямота применяемых ими методов, возможно, «Северстрой» требовал с руководителя специальных талантов равным образом знаний. Корифеи правили нате местах, на глубинных поселках. Но, объединившись, они могли уничтожить любого, вроде преторианская гвардия.

Чинков уселся на задних рядах. Вокруг были незнакомые лица. «Быстро меняются возьми Реке кадры», — подумал он. Но его-то заднескамеечники знали. Он чувствовал сие сообразно взглядам.

Робыкин звучным руководящим голосом (когда токмо успел научиться!) сказал для заботу государства насчёт геологах да об их ответственности. Дежурная дробь речи шла подина гул разговоров, чирканье спичек.

— Черт вы возьми! — вдруг изменил раскраска Робыкин. — Бодягин! Не лапай соседа, сие тебе невыгодный коллекторша. царь Феофаныч! Заткнись.

«Ай молодец, Котя, — подумал Чинков что до Робыкине. — Неужели автор этих строк бедно его ценил? Это опасно…»

— За последние три возраст добыча золота получай Реке нелицеприятно упала, — сказал Робыкин. — Это во всех отношениях вас известно. Новых месторождений отнюдь не открыто, добавление золотых запасов незначителен. Если хорэ что-то около продолжаться, полетит моя голова, так да вам всех ждет унылая почетная пенсия…

Корифеи сразу притихли. А Робыкин заговорил по отношению том, что-то знает первый попавшийся студент. Всякое бутцен имеет конечную тенденцию для истощению. Так угасли кое-какие золотые месторождения страны.

— Давай для Реку, Котя! — рявкнул черт знает кто с корифеев. И который раз покойница тишина.

— С Рекой подобного рода случай, в духе ходят слухи во анекдотах, — громогласно ответил Робыкин. — Многие, вверху равным образом здесь, считают, ась? симпатия уж кончилась. Снимали элита на первые годы «Северного строительства». Ураганная добыча нет слов сезон войны. Многие россыпи загублены некачественной промывкой. Нужны новые россыпи. Или нас не мудрствуя лукаво выгонят равно поставят сильнее умных равно полезных с целью государства.

— Не пугай, Котя! Всю проживание пугали, — сказал оный а голос. — Пока наша сестра живы, валютка пользу кого государства будет.

Робыкин взмахнул короткими руками, стал веселый, улыбчивый. «Вопрос: кого пугать? Ответ: самих а себя. Мы однако связаны вместе с Рекой намертво. И выпуск вас знаете сами: глубокая разведка, глубокие поиски. Все, зачем валяется сверху, автор сих строк взяли. Теперь необходимо выходить подалее да глубже. Для сего нужны деньги. Очень большие. Есть очертание отстранить безвыездно расходы, вдобавок расходов для золото. Например, Территория. Содержание управления получай Территории овчинка выделки стоит бешеных средств. Гоним тама корабли посредством половину земного шара. Мы добываем с годами олово. Мы ищем дальше олово. Так требовалось на годы войны. Сейчас пинкзальц неграмотный проблема. И наша сестра тама картошку да батун везем самолетами. Зачем нам пинкзальц Территории?»

— На всяк случай, — сказал кто-то.

— На некоторый инцидент нам нужно золото. Есть суждение сопроводить геологическое заведование Поселка. Оставить затем меньший штат, пущай занимается съемкой… Когда автор докажем правительству, ась? затраты на Реку оправданы, наша сестра откроем его снова. Это называется плотность средств.

Все оглядывались для Чинкова. Тот сидел, потупив голову, круг сидящих сместились равным образом образовали просвет. С одной стороны Робыкин, лучезарный бритым черепом, из-за поднятым получи и распишись возвышении столом, из разный — Чинков, со склоненной головой у стенки. Минута была в таковский мере неловкая, сколько хрипатый да прямой, во вкусе нож, корифеевский напев сказал:

— В Поселке лишь только одно изо семи управлений. Прикрыть его можно. Но идеже оставшиеся деньги? На Чинкова ми наплевать. Дай ми три миллиона, Робыкин, автор этих строк тебе Клондайк принесу.

— В руководстве питаться план, — сказал Робыкин, — равно урок настоящего совещания…

Дальше Чинков безграмотный слушал. Ему вспомнился смрад кедрового стланика. Дым забытых костров, палатки давних ночевок пришли для нему. «Нужны деньги, так чтобы оторвать деньги, нужны деньги, в надежде настричь деньги», — крутилась на голове глупая мысль. Давило сердце. Чинков втихую отвинтил на кармане трубочку валидола, мрачно оглядевшись, выбрал момент, сунул ее подо язык. В «Северстрое» было повелось красоваться валидолом, кое-кто эталь им закусывали. Но Чинков скрывал недуги. Ему требовалось присмотреть вечным. Ах, друг Робыкин, паскуда Котя. Выбрал время с целью показания счетов. Корифеи видят исключительно одну цель.

Объявили перекур. Мамонты дивный промышленности снова-здорово чесали языки на коридоре. Громкие голоса — нависла опасность, равным образом старые конюшня били копытами. Их удаваться была на прошлом, их солнце была на прошлом. Сейчас они были прямо-таки старыми ездовыми псами, которые тянули нарту валюты с целью государства.

Так думал Чинков. Он стоял об эту пору отдельно. Запах кедрового стланика да победная доверие счастья. Угасание Реки. Они считают, который истечение Чинкову, а возлюбленный хоть единаче неграмотный начинал. «Пора, — самоуправно себя сказал Чинков. — Пора. Настало время».

Он повернулся равным образом трогай вон в области длинному коридору центрального управления. Спиной возлюбленный чувствовал недоуменные взгляды. Даже чей-то выдержанный удивленный оклик. (Надо выпадать во драку, бороться управление, а некто уходит. Чинков-то сопляк, ребята!) Но Чинков отнюдь не повернулся. Папочка игриво взята вслед за уголок, легкая походка. Грациозный гиппопотам во дорогом темном костюме.

…В оный а вечер, нарушив постоянно законы субординации «Северного строительства», Чинков произвольно покинул саммит да в первом подвернувшемся грузовом ЛИ-2 вылетел наоборот во Поселок. ЛИ-2 шел пустым. Чинков во одиночестве сидел во темно-зеленых дюралевых недрах. Хлопала неприкрытая дверца хвостового отсека. Дверь на кабину пилотов также была открыта. Чинков видел затылки да спины пилотов, широкие ото сидячей жизни. Северстроевские летчики знали, кого везут. Для них возлюбленный был столп, знаменитость, интересах них симпатия был во сонме богов и, значит, частный человек. Перехватывая металлические ребра фюзеляжа, Чинков прошел вперед, закрыл дверцу во кабину пилотов, аэродромным башмаком заклинил хвостовую дверь. Ему требовалось существовать одному. Он сел в металлическое креслице равно закрыл глаза. Куценко! Жизнь равно здравие Куценко интересовали его неотложно больше, нежели свое собственное.

Моторы ЛИ-2 однотонно гудели «боум-боум-боум». Чинков, казалось, дремал. Глаза закрыты, лик спокойное. На коленях черная кошель равным образом благонравно сложенные грабки вместе с маленькими женственными кистями. Выдавало, аюшки? Чинков далеко не спит, всего только некое процесс пальцев, наравне якобы перелистывавших листы неизвестного дела.

Чинков да во самом деле в воображении перелистывал, перебирал узкие листочки, исписанные собственным бисерным почерком — начинка папки. На каждом таком листочке была мысль, другими словами довод, иначе догадка, тож соображение. Привычка вносить возникла у него во первые полоса первооткрывательской славы. И началось постоянно со странного факта: рано или поздно россыпь, открытая им, была оконтурена равным образом разведана. Чинкова поразило, что-то очертание равным образом место россыпи целиком и полностью совпали вместе с тем контуром, тот или другой был нарисован на его воображении двуха возраст назад. Он узнал бери итоговой карте оливково-зеленый светящий пласт, приходивший ко нему изумительный сне иначе говоря прямо возле закрытых глазах.

Разведка россыпи стоила многие сотни тысяч рублей. Россыпь же, открытая чинковским воображением, была, таково сказать, бесплатной. Если малограмотный сводить счеты напряжения чинковского мозга.

…Интуиция во те годы числилась посредь идеалистических штучек. Но Чинкову было мое дело сторона нате термины, его интересовала умение дела. В общеобластной библиотеке некто обнаружил, сколько на свое времена во Город попала здание известного философа-идеалиста, эмигрировавшего во конце двадцатых годов. Там Чинков равно открыл, что такое? вопросами интуиции не шутя занимались серьезные люди: Лейбниц, тополог Пуанкаре равным образом эдак далее. Идеалистического тумана Чинков отнюдь не боялся. Его интересовала проницательность по образу общеинженерный методика познания. Так возникла черная папка. Он записал:

« Интуиция . Служит равноправным не без; прочими методами бездна премудрости природы. Фундаментом интуиции являются: 0. Личные паренка человека ко ней. 0. Первичный материал, грудка фактов, которыми спирт располагает. 0. Сильное равно длительное старание мозга.

Достоинства . Это нескрываемый равным образом беспорочный способ познания.

Недостатки . Проверить верность интуитивной догадки не запрещается только обычными методами.

Применение . В геологии нужны заранее просто-напросто семя из развитой равно тренированной интуицией. В науке об россыпях весь непрочно да по сию пору расплывчато. С через интуиции полагается избирать местность поисков равно их направление. Далее обычными методами».

Чинков знал, зачем замкнулся главный сфера его жизни. В этом круге образцом пользу кого Чинкова служил человек, отмененный от ним для фотографии. Он стал академиком во сороковуха равно умер во мешок семь. Но жизненная поручение была выполнена. Чинков верил, что-то академик обладал чрезвычайной интуицией. Он центральный угадал монета опояска Реки. Нынешние корифеи «Северстроя» пришли нераздельно вместе с ним иначе говоря затем вслед за ним. Они выиграли жизнь, сии честолюбивые молодые люди люди. Пришли во нужное пространство равно во нужное время. Их фамилии спрягаются во геологических монографиях токмо мира, получай них заведены дело на иностранных разведках, у себя на государстве они числятся подо литерами особняком ценных людей. Но их привел, дал указание ни аристократия ни заря гигнувшийся академик. Их прославила его интуиция. И он, а далеко не кто такой другой, неграмотный оставил нате Реке места Чинкову.

Рапорт насчёт переводе до этого времени безвыгодный был написан, до этих пор шли телеграммы со поздравлениями, только Чинков еще знал — Территория. Если глотать ему помещение сверху земле «Северстроя», так сие луг держи Территории. Так сказал Чинкову домашний голос. Риск — безусловен. Но разве малограмотный рисковать, в таком случае что такое? выделывать дальше? Бросать «Северстрой»? Из «Северстроя» уходят чуть неудачники, те, кто такой слаб. Что во принципе одно равным образом в таком случае же. Если твоя милость неудачлив равным образом слаб, твоя милость — ничтожество на рядах «Северстроя». Если удачлив, так слаб, твоя милость — за всем тем личность. Если твоя милость силен равным образом удачлив, твоя милость — деятель вдвойне. Он, Чинков, да глотать такая личность. Следовательно, дьявол создан ради «Северстроя».

Территория — местность олова. Заповедь «Северстроя» гласит, в чем дело? пинкзальц да златой телец несовместимы на одной провинции. С оговоркой «почти». Но относительно оговорку забыли. Может быть, потому, сколько чудо нате Территории настойчиво искали. Два лета назад, собирая во черную папку материалы в области Территории, Чинков выдумал какую-то комиссию согласно проверке архивных фондов, самостоятельно стал ее председателем равно прочел все, что-то не возбраняется прочесть, безвыгодный вызывая расспросов. Получалось так:

КОНСПЕКТ

Первичные предпосылки . «Голова золотого тельца находится сверху Юконе. Туловище его находится на Азии». Эта изречение возникла на последние годы XIX века посредь золотоискателей Клондайка. «Подтверждением» формулы являлись сведения, полученные ото скупщиков «оленьего короля» Карла Ломена. Скупщики утверждали, в чем дело? хорошее россыпное златой телец встречается у Заячьего мыса. Были до этих пор невероятные слухи, ась? туземцы стреляют медведей золотыми пулями равно у некоторых изо них видели мундштуки трубок, откованные изо самородного золота. К 0900 году наметилось четкое общее направление проспекторов Клондайка во Азию.

Примечание Чинкова . Никто никогда в жизни безвыгодный видел золота стреляй фабрикаты с золота, доподлинно добытого для Территории.

* * *
КОНСПЕКТ

Экспедиция К. В. Богова . Для «сохранения русского суверенитета» над, возможно, золотоносными областями Азии была создана концессия, получившая преимущественные карт-бланш сверху постоянно полезные ископаемые Территории. В латона 0901 лета была наскоком организована набег подина руководством профессора Петербургского университета К. В. Богова, знавшего золотые прииски Лены да работавшего порядком полет держи Камчатке. Субсидировали экспедицию английские банки. Она снаряжалась во Сан-Франциско, экспедиционным судном служила голет «Гаваи» подина командой норвежца Хансена. Инженерный круг составляли англичане, рабочими были китайцы, доспехи американское в соответствии с калифорнийскому образцу. Для охраны прав экспедиции был выделен армейский бриг «Якут». Экспедиция пришла ко берегам Территории на начале июля 0901 года. В первой но бухте симпатия столкнулась со судном владивостокского купца Бринера, который-нибудь беспричинно а искал закачаешься согласно разрешению, выданному Иркутским горным управлением» Экспедиция закончилась на августе. Из-за конфликта от капитаном Хансеном, тот или другой потребовал захода на Ном к ремонта машины. В Номе Хансен сошел получи и распишись твердь да отказался вернуться сверху судно. Суд подтвердил денонсация контракта.

* * *
КОНСПЕКТ

Результаты . К. В. Богов составил геологическую карту узкой ленты побережья. Шлихи, промытые на устьях рек Территории, равным образом вот и все порядком шурфов, которые посчастливилось пробить, показали повсеместное обращение золотых «знаков». Но нисколько более. Конечный следствие К. В. Богова — отрицательный. «Именно ради повсеместной зараженности золотом бери Территории перевелся промышленных россыпей».

Примечание Чинкова . Главной ошибкой была плохая ассоциация экспедиции. К. В. Богов безвыгодный столько занимался работой, как много выяснением отношений посреди английским персоналом равным образом начальником экспедиции, посреди капитаном Хансеном (запойная модель алкоголизма) да начальником экспедиции. Он далеко не сумел превозмочь расхолаживание персонала ото того, аюшки? во первых но пробах никак не полезли самородки. Снаряжение, отобранное во Сан-Франциско, никак не годилось. Калифорнийские кирки непригодны чтобы вечной мерзлоты, насосы из коническим клапаном непригодны интересах откачки воды изо шурфов. В результате пробито было сумме ряд шурфов. Как эксперт в области золоту К. В. Богов безграмотный был в силах малограмотный знать, ась? во устьях рек от их тихим течением ой ли ли позволительно чаять крупного золота. Экспедиции на верховьях невыгодный были организованы по поводу неурядиц. Все учреждение окончилось крахом.

* * *
СВОДКА

Проспекторы . В движение последующих двадцати парение получай Территорию каждогодно попадали группы американских равно русских проспекторов. Об этом сообщает местное население. В районе Заячьего мыса найден кустарный щуп «эмпайр», который-нибудь применяется ради отбора проб во рыхлых грунтах. Достоверных сведений относительно результатах безграмотный имеется. По-видимому, «знаки» на шлихах незыблемо встречались, или нечем растолковать настырство проспекторов, повторявших экспедиции изо лета на год, частенько со риском про жизни. Но ни единовластно старальщик безграмотный сделал ничего, выключая «знаков». Как равным образом предсказывал К. В. Богов.

Примечание Чинкова . Одиночка-старатель шагом марш ажно серия их малограмотный могли основать сколько-то тяжелые работы. Из-за отсутствия транспорта они были прикованы для ленте побережья.

* * *
СВОДКА

Первая криптия «Союззолота» . Первую экспедицию мощного льносолома «Союззолото» представлял Костя Сергеевич Дамер. Работа его рассчитывалась для три года, изо них первые двушник в долгу был дать представление составлению географической равно геологической карточная игра Запада Территории, незаинтересованный годик — прямым поискам золота. Базой служил шале Пугина нате месте Поселка. В первую а зиму Дамер погиб во Кетунгском нагорье. Вероятно, через воспаления легких. Прибывший за ради ним Д. И. Овцын закончил набирание географической да геологической схемы. Поисками золота дьявол малограмотный занимался. В геологических образцах, доставленных Овцыным от мыса Валькай, был обнаружен касситерит. Ни К. С. Дамер, ни даже если Овцын синь порох невыгодный сообщали инда по части «знаках».

* * *
ПРИМЕЧАНИЕ ЧИНКОВА

Ошибки . Ошибки дозволено отнести только лишь ко руководству льносолома «Союззолото». К. С. Дамер да Д. И. Овцын являлись геологами академического плана, классически образованными равно настойчивыми работниками. Но они малограмотный были поисковиками.

* * *
КОНСПЕКТ

Вторая поход «Союззолота» . Вторая дорога имела на своем распоряжении шхуну равным образом состояла с четырех горных инженеров, знакомых от работой объединение золоту Лены, Алдана. К сожалению, ледовая рухлядь была неблагоприятной, голет задержалась. Чтобы подтянуться время, до этого времени четверо взяли одиночные маршруты ото мыса Бараний гранит для реке Китам, идеже их должна была встретиться шхуна. По-видимому, они безграмотный учли неуживчивость маршрута объединение осенней тундре, неграмотный учли фон Территории. Все хана сверх вести. Шхуна зимовала на жерло Китама, так шишка на ровном месте с экспедиции отнюдь не пришел. Результаты экспедиции почему неизвестны.

Примечание Чинкова . После открытий месторождений Реки, беспокойство для золоту Территории исчез. Ключом для ее освоению стал касситерит. Официальное положение «Северстроя»; пинкзальц равным образом поталь во одной провинции несовместимы. Это по слухам неопровержимой истиной. Возможно, эдак оно равно есть.

* * *
ЗАПИСЬ ЧИНКОВА

Факты . В архиве мной найдено перечисление по части бутылях не без; мелким пылевидным золотым песком, обнаруженных нате касситеритовом прииске Территории. Спектральный разложение невыгодный позволяет его отнести ко какому-либо месторождению Реки.

* * *
ЗАМЕТКА ЧИНКОВА

Катинский . «Три пробы от весовым золотом. Докладная записка. Соображение об идентичности золотонесущих гранитов Реки равно Территории.

Главной ошибкой Катинского является недостаток твердости. Он был обязан любыми путями добиться максимальное цифра горных выработок да доказать, ась? принимать россыпь, а невыгодный единичный карман. Трех проб, с целью унаследовать денежка равным образом рабочих, разумеется, недостаточно».

Чинков одиночный после другим внутренне перебирал листочки черной папки. Гул моторов века уж стал кой-как различимым, стал фоном, для которому привык слух. Тонко дребезжала какая-то железка, самолетик постукивал, вибрировал, жил. В закрытых глазах Чинкова мелькнула беляшка вспышка, равным образом спирт неожиданно, не принимая во внимание подготовки, на правах сие не раз когда-то от ним, пришел ко выводу, ась? трудность золота Территории инда безграмотный во том, зачем его искали сикось-накость иначе мало, а на том, в чем дело? безвыгодный было лидера . Нужен честолюбец, который-нибудь достаточно вышагивать до самого конца.



0

Начальник Восточной поисковой партии Дима Монголов от четырех утра сидел на камеральной палатке. Работа по-над картой требовала сосредоточенности, а белым днем паргелий в такой мере накаляло брезент, что-то воображать было приблизительно невозможно. Монголов гладил сухое бритое рыло да смотрел возьми карту. На ней разбегались обведенные тушью петли маршрутов, выполненных вместе с основные положения сезона. Мелкие цифры номеров обнажений, красные точки шлиховых проб, агатовый материал получай томишко месте, идеже били канавы, прямые внешность шурфовочных линий наоборот долины реки Эльгай. Все сие было десятки крата взвешено, продумано, размещено так, в духе подобает быть. И люди, равным образом взрывчатка, равно горные выработки. Прораб Салахов ушел на продолжительный шлиховой маршрут. Съемщик Баклаков сегодняшний день вернется с текущий маршрутной петли. План в соответствии с шурфам равным образом канавам будь по-твоему естественно — всё-таки катится равно идет, в качестве кого должно. Но весь но Монголов чувствовал, ась? распределение неподвластен ему. Он а на домашние полсотенная три возраст привык для порядку, благодаря чего почто век Монголова прошла перед словами «приказ» да «необходимо». Он служил кадровым офицером, в силу того что аюшки? его направили на армию, после стал горняком, потому таково требовалось, стал оловянщиком, в силу того что сколько стране до чрезвычайности было нужно олово, трогай получи фронт, эпизодически началась война, да оставил войну сообразно приказу, затем что на олове нашествие нуждалась больше, нежели на командире батареи. Он был специалистом в соответствии с поискам касситерита — главной оловянной руды. Здесь, на самом дальнем углу «Северного строительства», имелся касситерит, дьявол создал Поселок, для олове специализировалось их управление. Монголов считал, ась? равно его личная долгоденствие связана со оловом. Но во текущий сезон, со самого начатки его, Монголов чувствовал смутную глухую тоску, вроде будто бы утром, спеша возьми работу, встретил нечаянно старого недруга, неприятного, согласно правилам озноб, человека, равным образом сим целиком и полностью испортил день.

Проект получи поиски касситерита во долине реки Эльгай писал Монголов. Проект был логическим продолжением предыдущих сезонов, да Монголов был в состоянии бы, если бы бы сие допускали предел проекта, напророчить предмет равным образом запасы. Но касситерита на долине реки Эльгай безграмотный оказалось. Вопреки всякой логике. Не было во кварцевых жилах, идеже били канавы, никак не имелось во шлиховых пробах по части долине реки, невыгодный встречалось на шурфах. Вместо сего на шлихах лезли недоброй славы золотые «знаки».

Странная равным образом печальная сказание золота Территории денно и нощно угнетала Монголова, нет-нет да и спирт читал отчеты. Гнусный мираж, профанация, хитрость да самообман. Мираж — эпизодически крошечные золотые пылинки, видимые только подо лупой либо микроскопом, вылазят на каждом лотке, а в отлучке весового золота, отсутствует настоящих проб. Истории, слухи, легенды, сказки, главы во бойких книжонках, написанных дилетантами, статейки в дальнейшем отличаются как небо и земля насчет романтику поисков да загадки природы. А Катинский? Прекрасный оловянщик, давешний дружок Миша Катинский. Три годы отдавать симпатия руководил партией держи соседней речке Капай. Задачей партии было определение границ оловоносной провинции. Тундровый нечистый дух подбросил ему во трех шурфах пробы от весовым золотом. Катинский в пожарном порядке написал докладную в рассуждении переориентации своей партии держи золото. Где без дальних слов конструктор равным образом давнишний побратанец Миша Катинский? В Средней Азии! Сказал около отъезде, сколько подросли дети, требуют твердую руку отца.

Монголов во десятый единовременно провел согласно свободно выбритой щеке. Во всей партии брился всего-навсего он, равно токмо дьявол считал необходимым брести во стираном свитере, чищеных сапогах. Он взял скрупулезно обчиненный рашкуль равным образом с грехом пополам дрогнувшей рукой провел полоса появляющийся шурфовочной линии. Специфика геологии во том, что такое? твоя милость вовек предварительно отнюдь не можешь прозвать результат, — может быть, симпатия появится во крайний дата на последнем шурфе тож последнем шлихе, промытом замотанным ради весна промывальщиком. Но нутром старого поисковика Монголов чувствовал, сколько олова на этом году никак не будет. Неудачный, безрассудный да нехороший сезон. Наверное, эмеритура подает сигнал, стучится во дверца дрожащей рукой. Жизненная нравоучение заключается на том, что такое? вовеки невыгодный надлежит уступать прежде конца. И вовеки невыгодный желательно прибавлять шагу прежде начала. Зачем поспешил Миша, Мишаня Аркадьевич Катинский? Может, ему в свою очередь обеспечение постучала? Или суетная охота славы затмила внятность ума? Инженер повинен струиться изо реальности: Катинского уничтожили, насмешкой да властью убили боги. Те самые боги, почто двадцать парение отдавать открыли великий золотосодержащий оби Реки. Тогда они были впрямь боги.

Монголов снял из пряности у двери офицерский плащ. Под плащом прятался краткий винчестер. Монголов виргата плащ, перекинул оголовье винчестера вследствие плечо равно безотчетно хлопнул по части карману. В кармане звякнули патроны. Монголов собрал со стола карты, положил их умереть и безграмотный встать вьючный ящик, навесил замочек равным образом родничек положил на карман. Символически, да беспричинно полагается. Он тщательно притворил фанерную плита камеральной палатки. От дыма дальних пожаров климат казался белесым.

Монголов пересек ручей, впадавший на реку у базы. О луноходы стукнулся хариус, метнулся, зыбь пошла по мнению воде. От устья ручья Монголов свернул на кустарник. Прямая его личность плыла надо кустарником, бортовка винчестера торчал по-над узким аккуратным затылком. Он совсем нечего делать выбирал дорогу, равно нарезка его был легок, равно как у юноши держи лесной тропинке.

Впереди долина, магистраль равно как бы кончалась, упираясь на тупоносый нагорный утюг. Там дорога Эльгай раздваивалась, делилась: Правый Эльгай равным образом Левый Эльгай — две равнозначные речки. Донесся крепкий хлопок взрыва — шурфовщики работали. Вскоре Монголов увидел их: пара стояли у темного пятна грунта, получи котором белел вороток, равно смотрели бог знает куда из-за реку, во сопки. Потом уселись, всё-таки приблизительно но разглядывая дальние сопки. Над ними кружилось плотное, палкой бей, глобула комаров.

Шурфовщик Кадорин, до кличке Седой, крупноголовый, немножечко согнутый половина со страшным шрамом, идущим с угла рта ко уху, деликатно встал против начальству, улыбнулся изуродованной улыбкой случайно равным образом доброжелательно. Монголов поздоровался вместе с ним после руку. Он уважал Седого. Гиголов, долгогривый разобранный парень, прозванный с подачи пристрастия для простокваше Кефир, несолидно приподняв кепочку:

— Здрасьте, Дима Михалыч, сослуживец начальник.

— Где Малыш? — спросил Монголов.

— Пробы моет. С утра таскал, сегодня моет, — ответил Седой.

— Точно! Топают двое, — провозгласил Кефир. Он сызнова уставился в стародавний скат сопки. Седой промолчал. По остроте зрения не в соответствии с плечу было бороться за призовое место от Кефиром. Серые, всегда от придурью зенки его обладали дальнозоркостью хорошего морского бинокля.

— К базе идут, — дополнил Кефир. — Ид-дут для базе. А на рюкзаках у них спирт, Ха-ха! — Кефир юродствовал. — Начальник, выдашь до кружечке? Выпью да спляшу индусский вариация подо названием «Ганга». Есть такая речка получи берегу теплого синего океана. Средь храмов, пагод да идолов.

Он встал на позу восточной танцовщицы, вскинул руки. Одна ладоша сломлена вниз, вторая — вверх, равным образом задергался развинченным телом. Развернутые носки драных чобот притоптывают за осоке, бери немытом лице отдых равным образом загадочное блаженство.

— Вырезок человечества, — вкратце определил Седой. Палило солнце. На желтой осоке, получай сером грунте полярной поместья валял дурака клочковатый единица на драной рубахе. Пахло сыростью, горьковатым запахом взрывчатки, дымом горящей тундры.

— Давай, Ганга, на шурф. Выкачивать будем. — Седой нацепил для крючище воротка бадью.

— В мокрота да углубление земных недр! — Кефир поднял брезентовую куртку, шагнул ко бадье.

— Оба толстые. Прут нецеремонно напрямик нате базу, — сказал возлюбленный на заключение, глянув бери сопку.

— Яз-зви его на веру, надежду равно душу, — пробормотал Седой. Машинально глянув получи сопку, возлюбленный хоть сколько-нибудь неграмотный выпустил ручку воротка. Голова Кефира, стоявшего на бадье, была уж бери уровне среза шурфа. Он выдержано равным образом хладнокровно взирал сверху Седого, равно как некоторый Христос, безвыгодный возносящийся, а откочевывающий вглубь.

Монголов соответственно следам рассыпанного присутствие переноске грунта уходи для реке. Малыш во коротких равным образом толстых резиновых сапогах стоял на воде равно неспешно качал лоток. Он неграмотный вздрогнул, безвыгодный оглянулся держи грохот шагов. Вниз сообразно течению через лотка уходила желтая муть. Даже чрез верблюдовый свитерок было видно, на правах ходят мышцы получай спине Малыша.

— Как дела? — спросил Монголов.

Малыш шаг за шаг разогнулся равным образом повернулся ко Монголову корпусом. Внешне промывальщик напоминал литую глыбу не без; мягкими кошачьими движениями. В Поселок симпатия попал изо цирка, идеже работал силовым акробатом. Бережно слив изо лотка последнюю воду, Малыш яко разбойник в нощи равным образом аж изощренно вышел с воды, вытер об узкое стегно пригоршня да этак а бережно пожал руку Монголова. Именно ровная вежливость, а безграмотный знание дела разделять драки двумя движениями пальцев, создали Малышу компетенция посреди вольных людей, безграмотный боявшихся ни финки, ни лома, ни расправы многих не без; одним.

— Как? — повторил Монголов.

Вместо ответа Малыш кивнул сверху влажные мешочки от ранее отмытыми пробами равным образом подал Монголову большую шлиховую лапу во медной оправе.

— Ты продолжай, — сказал Монголов, наклоняясь ради первым мешочком. Но Малыш остался останавливаться держи месте, лишь только смятенно переступал не без; циркули сверху ногу. Монголов бурно просмотрел пробы. Мутные зернышки кварца, черная пылеобразование магнетита равно местами крохотку известно отсверкивали блестки золотых «знаков». «Что моя персона психую, — раздражительно думал Монголов, — такие „знаки“ перед Подольском заработать можно. А во намой твоя милость по-под Подольском касситерит».

В так но минута дьявол отнюдь не переставал того же мнения насчёт тех двоих держи склоне сопки. «Оба толстые. Прут нагло по прямой получи базу», — сказал Кефир. Рация у них вместе с весны вышла с строя, военные действия начнись — неграмотный узнают. Пастухи? Пастухи толстыми далеко не бывают. Идут отнюдь не таясь, идут со стороны, идеже работали канавщики, значит, безвыгодный изо «этих», безвыгодный с случайных. Пожалуй, некому быть, помимо главного инженера их управления Чинкова, какой-никакой за совместительству был да главным геологом. Кто-либо изо начальства целое равняется повинен перебывать партию. Чинков на правах крата толст. Значит, ну что-нибудь ж Чинков равным образом от ним сопровождающий со автоматом в целях соблюдения техники безопасности. Главного инженера Монголов знал плохо, оттого ась? оный занимался золотом, а чудо малограмотный интересовало Монголова. Золотарь, лауреат, засранец от репутацией тяжелого пятистишие из полным боекомплектом. Достаточно сведений по части начальнике.

— Все отмытые пробы доставь днесь нате базу, — сказал Монголов. — К двенадцати ноль-ноль.

— Приказ начальника — приём для… — когда-то принужденно улыбнулся Малыш.

— Кажется, передовой конструктор ко нам идет.

— Порядок во танковых частях, — Малыш сызнова улыбнулся, в оный присест своей неизменной детской улыбкой, которая спокон века выбивалка Монголова с равновесия. За беда сколько полет дьявол недурственно изучил экспедиционных рабочих. Он любил равно уважал их, как, допустим, руководитель был в состоянии бы горячо да почитать особенный непутевый, так безубыточный на бою взвод. Кому на правах никак не Монголову, прожившему жесткую житьё геолога равным образом солдата, было знать, аюшки? из-за праведным ликом не раз прячется квалифицированное дерьмо, из-за косоухой небритой личиной сидит безбоязненный умелец, ради гордыней прячется достоинство равным образом готовность оказываться на деле честнее равным образом отпустило других. И пока что Монголов знал истину, безо которой безвыгодный может взяться командира, — грань, идеже кончается поблажка равно стоит только термин «приказ». Знали эту поверхность равным образом его работяги. Но Малыш неграмотный подходил около каноны.

— Пойду встречать, — Монголов поддернул подпруга винчестера равным образом уже разок посмотрел держи сопку. Если Чинков так тому и быть вместе с пирушка стороны, значит, симпатия был возьми канавах равно имущество ему известна. Идти получай канавы незачем.

— Владимир Михайлович! — окликнул его Малыш.

— Слушаю.

— Все нормалеус. Пробы будут во вкусе штык, — нечаянно сникнув, сказал Малыш.

Монголов мало-мальски мгновений не проронив звука смотрел получай него.

У него снова заныло на желудке, перед солнечным сплетением. Два годы обратно лекарь обтекающе находил ведь ли язву, ведь ли порог язвы. Отпуск кончался, а законы «Северстроя» строги. Боль была тупой да тягучей. Монголов пусть даже скривил лицо. Мысли прыгали: прибытие Чинкова, глупые «знаки» золота равно отлучка касситерита. Вспомнив зык Малыша, Монголов аж остановился. Что особенно его насторожило? Нет, ничего. Что-то со нервами неграмотный во порядке. Наверное, с жары. Пора во отпуск. Монголов шел прямо, сжав тубы, да хоть порядком по-строевому печатал шаг, приблизительно весьма хотела его воротила четкости да порядка.

Когда некто дошел поперед палаток, Чинков был еще там. Монументально сидел получай ящике из-под консервов, да было похоже, сколько спокон века тогда сидел да довольно сидеть. Мешковатая брезентуха придавала Чинкову примитивный вид. Они поздоровались.

— Вы получай канавы зашли?

— Да-да, — сочувственно покивал головой Чинков. — Полностью пустые канавы, такая жалость. А ась? шлихи?

— Пока постоянно пусто.

— В полном противоречии вместе с проектом. А который что ни говори они говорят?

— Слабые золотые знаки. И ни ложки больше.

— Знаки обязаны быть. Конечно а так, — пробормотал Чинков.

— Пойдемте будущее покажет картеж равно пробы.

— Охотно! — Чинков встал, политично равным образом припеваючи крикнул: — Алексеич!

— Тут! — вместе с готовностью ответил альт через палатки. Только не долго думая Монголов увидел второго. Точно во этакий но брезентухе, вроде да Чинков, с грехом пополам менее на объеме, что-то около но черноволос. Они походили побратим для друга, как бы вынутые одна изо противоположный матрешки.

— Сообрази чайку да уху, — сказал Чинков. — Знакомьтесь: Климентий Алексеевич Куценко. Лучший промывальщик Реки.

— Чай равно уху, — во вкусе ответ откликнулся Куценко. Монголов только-только невыгодный рассмеялся. Голос у Куценко был правильно чинковским. Вся спира похожа получи командира.

— И уху! — надежно сказал Чинков. — Ведите, владеть миром Михайлович.

В камеральной палатке Чинков рассудительно уместился возьми самодельном стуле да пусть даже улыбнулся Монголову. «Смотрите-ка, инда стулья у вас. По-хозяйски устроились…» Монголов околесица никак не ответил. Зыбкое благодушное токование Чинкова насторожило его. Уж весть целое малограмотный вязалось из репутацией Будды. В палатке было сухо, жарко, темно. Солнце грело торцевую стенку, равно мозаика комаров в потолке переползала лениво, менялась.

— Скажите, Вава Михайлович, — тихо, ажно а именно интимно, спросил Чинков. — Вы могли бы принять за чистую монету во промышленное сусаль Территории?

— В промышленное сусаль на этом месте автор этих строк невыгодный верю.

— А почему?

— Считаю, ась? несерьезно. Трепотня равным образом грубоватый ажиотаж. Игра на романтику, не идет в сравнение того, тщеславность из-за контокоррент государства.

— Золото денно и нощно сопровождает низменный ажиотаж, — докторально произнес Чинков. — Вы, по-видимому, безграмотный любите золото, владеть миром Михайлович?

— За почто ваш покорнейший слуга приходится его любить? Я безграмотный прислужница да малограмотный подвальный миллионер.

— Ну аюшки? вы! Вы, конечно, малограмотный одалиска. «Что некто ваньку валяет? Зачем?» — не без; внезапным раздражением подумал Монголов.

— Повсеместное обращение знаков да случайные пробы нисколько малограмотный доказывают, — нелюбезно сказал он. — Хуже того, дают почву чтобы спекуляций.

— Ныряет, выныривает да снова-здорово ныряет, — загадочно пробормотал Чинков. Монголов видел всего только его склоненную голову от могучим покатым да гладким лбом.

— О нежели вы? — спросил Монголов. Чинков молчал. За палаткой послышалось бурчание Куценко, шаги.

— Пойдемте! — аллегро сказал Чинков. Они вышли с палатки. Промывальщик Куценко шел до берегу от детским розовым сачком, каким ловят бабочек, да вглядывался на воду. Чинков воззрился ему во спину, зовуще помахал рукой. Из палатки рабочих появился… Кефир, неизвестно почему на одном нижнем лифчик китайского производства. Осторожно покосившись получай начальство, некто уставился во спину Куценко.

— Гиголов! Ты на этом месте зачем? — спросил, улыбаясь Монголов.

— Живот болит. Пришел вслед за аптечкой, — печально прошептал Кефир.

— Каменюку швырни! — неизведанно кому адресуясь, скомандовал Куценко.

Кефир сорвался со места, поднял вломный булыжник равно замер.

— Пониже меня метров возьми десять. Бро-о-сь! — отнюдь не оглядываясь, пропел Куценко.

Кефир охнул, швырнул камень. Взлетели желтые, просвеченные солнцем брызги. Куценко ес неуловимое на быстроте равным образом точности ход сачком, равно во сачке заплясал значительный хариус. Чинков залился тонким счастливым смехом: «Не что правда ли, цирк? Пятый годок невыгодный могу привыкнуть».

— Сейчас покамест выну, крепость Господня Николаевич, — сказал Куценко равным образом зло добавил:

— Ты больше-то неграмотный швыряй, дурило. В океан рыбу прогонишь.

Кефир умиленно выпрямился: «Слышь, у тя зенки возьми затылке, што ли?»

— Да-а-вай, да-а-вай! — шаг за шагом протянул Куценко. Было тихо. Пищали комары, солнце солнце.

— В рюкзаке бренди есть. Не откажетесь? — спросил Чинков. Лицо у него было безмятежным.

«А дьявол синь порох мужик, — против воли заключил Монголов. — Вырвался во край да рад, равно как зачинатель во походе».

Чинков не без; посапыванием копался во рюкзаке. У Монголова вновь резким движением заныл живот, воротила закружилась, равным образом дьявол подумал, уверовал вдруг, сколько во главном инженере сидит какая-то чертовщина, что такое? он, Монголов, присутствует быть непонятной игре. Дело совсем отнюдь не во том, который Чинкову взбрела дурь обыскивать золото. С неясной тоской Монголов подумал еще, в чем дело? куплет его идет ко концу, да-да, обеспечение получи и распишись пороге равно освободи полоса другим. Даже держи фронте, идеже человек зверски склонны для приметам равно суевериям, Монголов не столь других был склонен ко мистике. Но без дальних разговоров — накатило, равно дьявол ажно выпрямился, хоть одернул плиссе несуществующей гимнастерки по-под несуществующим ремнем да внутренне произнес приказ: «Отставить, Монголов! Спокойно! Все во полном порядке». Все сие промелькнуло на его голове на оный беглый миг, ноне перворазрядный извлекал изо рюкзака завернутую во шапку бутылку коньяка «Армения». Будда достал бутылку, посмотрел для свет, оглянулся кругом, да тотчас, правильно привороженный сим магнитным взглядом, через откоса выполз Куценко от хариусами, оттягивающими мокрую ахан сачка. Следом, невыгодный сводя обожающих отверстие со складок в затылке промывальщика, шлепал босыми ногами Кефир.

— Штаны малограмотный приходится носить? — ядовито спросил Чинков.

— Счас! — Кефир вместе с деланным смущением устремился для палатке. Вышел из того места во штанах, так не без; кружкой.

Чинков засмеялся сдавленным кудахтающим смешком, пальцем поманил для себя Кефира равным образом пальцем а показал держи бутылке отметку.

— Извини, чека всего делов одна.

Кефир жестом заверил его во своей глубокой алкогольной порядочности. С кружкой некто отошел с палатки, сел получи землю равно остро посвиристел. От обрывчика ко нему в тот же миг запрыгал жирный серножелтый зверушка — евражка Марина.

— Давай устроим, Марина, отдышка трудящихся, — бурчал Кефир. — Сейчас ваш покорный слуга тебе сыру дам. Хошь плавленого, хошь голландского с империалистов.

Евражка Марина, полночный суслик, прекрасно попискивала, галерея возьми задних лапках. Раскосые глазки лояльно смотрели держи Кефира.

— Кадры у вас… Ладя Михайлович, — трогательно сказал Чинков. — Я, знаете, люблю реальный северстроевский кадр. Помню, у меня журавля держали, Степу. Отравился чем-то да умер. Такое печаль было… «Не лезь, безвыгодный мешай, начальник, нам Степу жалко. Ты да невыгодный знаешь, каковой возлюбленный был человек». Да!

Они опять-таки прошли во камеральную. В полумраке ее коньяк, нацеженный на кружки, казался густым, наравне олифа. Чинков со слоновьей грацией сидел нате стуле. Вошел Куценко, принес двум открытые банки шпротов, пачку галет во алюминиевой миске. «Уха короче чрез пятнадцать минут», — сказал возлюбленный равно вышел. Было несносно тихо. Западная оболочка палатки слабо окрасилась розовым. От сего было грустно. Боль во желудке неграмотный отпускала Монголова. Он знал, сколько ото коньяка ему хорош плоше — придется беспробудно соду и, пожалуй, невыгодный отдыхать ночь. Но на «Северстрое» ото выпивки отказывались всего только перед предлогом болезни. Монголов считал, аюшки? буде картина на партии идут неудачно, относительно недуг бросать дьявол никак не имеет права. «Не ко времени, ахти невыгодный ко времени», — думал Монголов.

— Не считаете ли вам нужным обитать шурфовку вверху? Подсечь и оный и другой притока? — спросил Чинков.

«Вот оно что! Значит, все без затей идиотское золото, — гневно подумал Монголов. — Вежливо. Но твердо. Твердо. Но вежливо. Пойду получи и распишись обострение».

— Нет, — сказал возлюбленный вслух. — Не считаю. У партии убирать проект. Проект составлен получи касситерит. Касситерит, равно как известно, получше золота. Если некто глотать во верховьях, спирт был бы да здесь. Линии начальство будут порожний тратой государственных денег.

Монголов ждал, почто во соответствии от обычаями «Северстроя» последует: «А ваш брат считайте, ась? сие приказ». И спирт хорошенького понемножку вынужден подчиниться. Но Чинков молчал. Он сидел однако приближенно же, наклонив голову, равно глядишь в момент равно остро, определённо щелкнул фотоаппарат, глянул на штифты Монголову. Так, уколом зрачка во зрачок, оценивают людей бывалые уголовники. Монголов понял, что-нибудь Чинков от легкостью читает его невысказанные мысли.

— Где ваши люди? — спросил Чинков.

— Съемщик повинен днесь вернуться. Шлиховая совокупность прораба Салахова вышла во многодневный маршрут. Кстати, некто пройдет площадь Катинского, когда вам сие интересует. Я вынужден понять, идеже и, главное, благодаря чего выклинился касситерит. На западной границе планшета спирт есть. На самом планшете на срок безграмотный обнаружено пусть даже признаков. Восточнее — вместилище реки Ватап. О нем автор сих строк заключая ничто никак не знаем.

— Вы читали докладную Катинского?

— Конечно, читал. И дал дружеский синод выбросить.

— Почему?

— Ясно как… установление гарнизонной службы. Никто здешнего золота никак не видел во глаза. Если бы сие был первый встречный остальной минерал, по части нем бы несложно забыли. Но златой телец обладает… свойством. Теряют голову даже если опытные инженеры, во вкусе Миха Аркадьевич Катинский. Мы из ним поссорились по вине докладной записки. Мальчишество. Здешние знаки дозволительно изругать на Белоруссии, нате Кавказе, аж на Подмосковье, — Монголов глядишь почувствовал себя усталым равно старым за того, что такое? вынужден был болтать очевидные вещи. — Я говорю очевидные вещи, — сказал он. — Ваш коньяк, моя база. Первый тост?

— Вы переписываетесь со Катинским?

— Редко. Новогодние поздравления.

— Может быть, спирт вернется?

— Думаю, нет. Недавно дьявол защитил диссертацию соответственно полиметаллам. Твердое положение. Его весьма обидели во Городе. Он малограмотный вернется.

— Возвращаются неудачники, — рассмеялся Чинков. — Не эдак ли? Поэтому выпьем вслед тех, кому несть нужды возвращаться.

Они выпили.

— Просто должны составлять причины интересах возвращения, — переждав коньячный обжог во желудке, сказал Монголов. — У Катинского блистает своим отсутствием причин.

— Я рад, ась? вас отправили шлиховую группу из-за границы Эльгая. Рад, зачем невзирая ни возьми что-то они пройдут зона Катинского.

— Я попросту веду нормальные поиски касситерита.

— В этой маза никак не хотите ли ваша сестра поставить ногу после реку Ватап? Для обследования гранитных массивов. Допустим, дней получай двадцать выслать на рекогносцировку вашего Баклакова.

— Все труд на реке Ватап. Потребуется для неделю сорвать людей вместе с шурфовки, дабы образовать переправу. И кого-то выслать вместе с ним. Между тем жара. Мерзлота остались считанные часы поплывет. Людей со шурфовки брать нельзя. Боюсь, аюшки? минуя лодок переправа не насчет частностей невозможна.

— И все-таки… — Чинков вновь налил бренди во кружки. Дверь палатки открылась, да вошел Куценко не без; кастрюлей ухи. Он поставил уху бери стол, души принес миски, галеты.

— В таковский тракт должна вышагивать совокупность другими словами архи мастер своего дела тундровик. Карта нагорья приблизительна. Шальное лето. Все не запрещается ждать. Паводки, ливни, снег. Со дня в день.

— А который суммарно Баклаков?

— Нормальный молодка специалист. Работает у меня следующий год. Звезд со неба безграмотный снимает. Старателен.

— Он, кажется, штуцер спорта? — сонно спросил Чинков. Монголов понял, почто Чинков изучил анкеты.

— Спорт вкушать спорт. Работа питаться работа. Это неравные вещи.

— Честолюбив?

— Как какой есть новобрачный специалист. Пожалуй, незначительно больше, — Монголов неутешительно усмехнулся. — Медведь после этого в базу пришел. Он получи него не без; ножиком бросился. Для проверки душевных сил.

— И аюшки? же?

— Медведь убежал. Оказался умнее.

…Ночью Монголов малограмотный спал. Смутное гнев по новой вернулось для нему. Беседа от Чинковым оказалась странной, уклончивой да непонятной. Монголов неграмотный стыдился прожитой жизни. Он безграмотный прятался ради спины других получай фронте. Выбрал профессию, тяжче которой далеко не эдак стрела-змея бесчисленно профессий. Работал на местах, поплоше которых да не сделаете ась? полярные острова. Он открыл двум оловоносных россыпи равно тем оправдал свою бытье получай земле. У него выздороветь что песку в море неудачных, пустых сезонов, однако чувства ошибки малограмотный было, таково в духе небывалый весна тянул после из себя другой, вроде очерк геологических границ тянулись следовать границы планшета, отведенного бери данное лето. Монголов, сие Чинков угадал, завсегда неблагожелательно думал по части золоте. О золоте — самородном металле, приобретшем властную силу надо миром. Его счастье, ась? спирт сухопарый. Геологи, склонные для ожирению, изнашиваются ко болтливый годам. Они отнюдь не могут ступать во поле. В их медицинских карточках сложной латынью отмечено «сердечник». Он может ходить. Пока стоишь на строю… Взять бы разведку для оловянном прииске. Касситерит, от кончика носа до кончика хвоста осведомленный равным образом порубежный ему минерал. Золото! Черт бы его побрал!

Монголов услышал шаги. Кто-то вышел с камеральной палатки. Зашуршал спальный мешок, да до тяжелому дыханию Монголов понял, ась? сие Чинков. Решил, видимо, всхрапнуть бери улице. Будда уж безграмотный ходит во поле.

Чинков, забравшись на кукуль, спальный торба с оленьего меха, смотрел получи и распишись светлое небо, наплевательский доза солнца, поуже готовившийся для подъему с темных валунов сопок. Комары поврозь от коротким посадочным писком атаковали лицо. Шумела река, и, на правах постоянно соответственно ночам, слышался туканье перекатываемых водою камней. Не хватало только что шума тайги. Там, идеже Чинков ходил во прославившие его маршруты, ввек была лиственничная тайга.

Чинков из трудом выбрался изо тесного кукуля да раздул до этот поры тлевший костер. Под мешком у Чинкова лежал полушубок, некто вытащил его равно участок из первых рук возьми тело.

Монголов изо палатки видел неподвижную фигуру у бледного света костра. Он знал, ась? Чинков далеко не заметит его, равным образом бесконечно смотрел сверху освещенное восходом чугунное моська главного инженера. Пожалуй, в тот же миг Монголов понял, из-за в чем дело? Чинков получил прозвище Будда. Но возлюбленный далеко не знал, что-то Будда на оный секунда чувствует себя полным сил, честолюбия равным образом веры во успех, молодым человеком да что-нибудь громоздкое, расплывшееся следовать последние годы организм безвыгодный мешает ему, что-то спирт по-деловому да наравне вдыхает дымина костра, нелёгкий аромат горящей бери западе тундры, душок сырости да отдаленно плесени — запутанный равным образом искусный фимиам Территории.

Пригревшись подина полушубком, Чинков задремал. Он очнулся, при случае послышались шаги, равно во ниженазванный самолет увидел у костра согнувшегося подо рюкзаком парня. Парень на защелка рассматривал Чинкова. У того мелькнула сонная покамест мысль, видение, в чем дело? сие симпатия своевольно да есть, зачем эпоха беспричинно вернулось да у костра игра стоит свеч горношахтный конструктор Чинков. Видение исчезло. Перед костром стоял помятый парень, вместе с лицом, опухшим ото комаров.

— Вы Баклаков?

— Да.

— Садитесь, — Чинков во всех отношениях стряхнул сон. Теперь поуже некто на прижатие разглядывал Баклакова, скинувшего рюкзак. Лицо у Баклакова было некрасивое, носопырка уточкой, лик деревенского простяги-парня.

— Устали?

— Нормально, — вместе с недоумением сказал Баклаков, Вопрос соответственно экспедиционной этике был неприличным.

— Что-либо интересное?

— Нормально, — повторил Баклаков. Как завсегда затем комариного дня, его чуточку лихорадило. Он хотел чая, хотел засыпать равным образом очень робел. За весну симпатия успел услыхать всяких историй относительно новом главном инженере. Знаменитость!

— Что бы вам думали об одиночном маршруте дней сверху пятнадцать — двадцать?

— Можно сделать, — сказал Баклаков да заново невыгодный удержался. — Нормально.

— Нормально его нагнать невозможно. Маршрут в области гранитным массивам, не без; большим численностью образцов с целью анализа. К реке Ватап, при помощи нее равно ужотко во Кетунгское нагорье. Пятьсот — шестьсот километров. Ориентировочно.

— Сделаю, — сказал Баклаков.

— Вы фактически уверены во себе?

— Уверен во себе. Нормально.

— Как ваш брат думаете переправляться после Ватап?

— Не знаю. Надо поглядеть для реку, после предполагать решение.

— Кстати, зачем вероятно на переводе «Ватап»?

— Серая вода, — сказал Баклаков.

— Мне сказали, ась? у вам вышел дисциплины. Медведи, какие-то глупые ножики.

— Это моя особа так… — Баклаков покраснел.

— Да-да, — покивал головой Чинков. — Судя по части всему, данный чуждый трасса то, что такое? вы надо. Не этак ли?

— Если прикажут.

— Идите спать. Мы со товарищем Монголовым согласимся решение.

— Слушаюсь, — сказал Баклаков. За двоечка северстроевских годы дьявол привык, который вместе с начальством невыгодный разговаривают, а отвечают бери вопросы.

Баклаков отнес сидор во палатку, бросил бери улице спальный торба и, безвыгодный раздеваясь, лег бери него, закутал голову бязевым полотнищем палатки. В глазах поплыла серая вода, катилось течение, да симпатия заснул.

…Проснулся дьявол оттого, в чем дело? неизвестный тянул его вслед сапог. Баклаков выпутал голову равно увидел сидящего бери корточках Куценко.

— Илья Николаевич требует, — прошептал Куценко. Из палатки вышел Монголов.

Чинков, похоже, приблизительно равным образом безвыгодный ложился спать.

— Владимир Михайлович! — окликнул некто Монголова. Монголов, снимавший фуфайка предварительно тем, на правах шагать ко реке умываться, повернулся. — Я так и быть от вашим решением послать Баклакова во многодневную рекогносцировку, — зычно равным образом озорно сказал Чинков.

Монголов ни аза отнюдь не ответил. Взял полотенце, зубную щетку, чтоб аз многогрешный тебя больше не видел ко реке. Так но безмолвно прошел обратно, мокрые кудряшки приглажены, личина парной равно аккуратный. Чинков, на овчинном своем полушубке, сидел у костра как бы татарский хан. Рядом переминался Бакланов.

— Сергей! Принеси карту Дамера. Вьючный ящик, четвертая папка, — приказал Монголов.

— Я неграмотный понимаю, дьяволом оный цирк? — безучастно спросил Монголов, в некоторых случаях Баклаков ушел.

— Боялся, в чем дело? ваш брат будете возражать. Решил водрузить вы под фактом. Не будете а вас замечать компетентность руководства пред юным специалистом. — Чинков озорно улыбался. Белые зубы, иллюминаторы — щелочки. Татарин!

— Вы могли прямо-таки приказать.

— Тогда бы ваш покорнейший слуга взял нате себя ответственность. А ми не откладывая отнюдь не нужны ЧП. Управлению далеко не нужны ЧП, связанные из моей фамилией.

— Боитесь?

— Бог не без; вами, Дима Михайлович. Оглянитесь. Вокруг вам «Северстрой». А автор Чинков. Таких, как бы я, тогда невыгодный судят.

— Я знаю.

— Я неграмотный вурдалак. Мне ни для чему глупый риск. Особенно, ежели рискуют люди, нужные мне.

— Зачем вы нынешний маршрут?

Чинков окончательно прикрыл зеницы равным образом со легким посапыванием стал искать во карманах брюк. Вытащил вразумительный пакетик. На желтой бумаге крафт тускло светился соломенный песок, Чинков пошевелил его пальцем.

— Смотрите, какая неравномерность, — ласково сказал он. — От мелких равно средних зерен поперед пылевидного.

— Откуда?

— Намыл во верховьях вашей реки. У Куценко, знаете, невиданный нюх. Редчайший. Обе пробы взял получи и распишись сланцевой щетке.

— Он безвыгодный взял держи тех щетках касситерит?

— К сожалению. Я просматривал до сей времени шлихи предварительно доводки. Такое ощущение, что такое? во ваших шурфах нужно бытовать весовое золото, Вавуля Михайлович. На речке Канай его обнаружил во двух пробах Катинский. В верховьях — я.

— У меня хорошие промывальщики. Но верифицировать — ваше право.

— Зачем? — удивился Чинков. — Если ваш покорнейший слуга проверяю, ведь чуть себя.

— У меня хорошие промывальщики, — неудовлетворенно повторил Монголов да трогай во палатку.

Баклаков вернулся со картой Дамера. У костра опять сидел чуть единолично Чинков.

— Почему, Баклаков, ваша сестра невыгодный спросите меня, дьяволом ваш покорнейший слуга вы посылаю на Кетунг?

— не поднимая глаз, спросил Чинков.

— В «Северстрое» показания начальник безграмотный принято, — вполголоса сказал Баклаков.

— Если вас во таком возрасте будете опознать местность нате «принято» да «не принято», вас сделано неудачник. Меня интересует, существуют ли массивы, нарисованные получи и распишись карте, которую вам держите? Что они собою представляют? Образцы. Предварительное описание. Может быть, на них кушать рудные жилы.

— Понятно, — сказал Баклаков.

— Это малограмотный все. В нашей верхи обратить семо тысячи рабочих, колонны тракторов. Государство направит семо караваны судов, флотилии самолетов, Госбанк выделит миллионы, ежели я найдем совмещенность условий. Поняли?

— Так точно.

— Вы прапорщик, что-нибудь ли?

— Нет.

— Тогда вследствие этого сие «так точно»?

— Не знаю. Вырвалось.

— Дайте карту. Что-то вы, Баклаков, далеко не ахти ми нравитесь. Угодливы вы, почто ли? Непохоже! Тогда какого линия вас боитесь меня?



0

Прораб Салахов от рабочим день-деньской следовать в дневное время приближался ко старой базе Катинского. С большими металлическими лотками, лопатами держи коротких ручках, привьюченными сверх рюкзаков, они походили держи старателей, вольных искателей фарта. У рабочего, остроносого застенчивого мужичка, была громкая равно неудобная пользу кого произношения кликуха — Бог Огня. Получил дьявол ее после невероятное знание усиливать костры во все миг равным образом во произвольный обстановке.

В узких долинах зеленела осока, прекрасно пищали неизвестные птахи, грохотали осыпи, сдвинутые что есть мочи снежных баранов.

Через каждые три километра Салахов равно Бог Огня брали пробу: из косы, со сланцевой щетки, вместе с борта долины. Бог Огня целый век качал лоток, разбивал скребком комья, выкидывал крупные камни равным образом бережно доводил по кондиции накануне тем, во вкусе скрестить его на холстяной мешочек. Когда возлюбленный доводил шлих, так улыбался под счастливо, пусть бы хоть в гроб ложись продемонстрировать себя счастливым человека от распухшими через застывший воды кистями, из согбенной по-над лотком задом да гарантированным возьми последки дней ревматизмом. Слив шлих, Бог Огня во момент ока находил карандашные прутики топлива, ложился задом для ветру равно откуда-то с живота у него мгновенно начинал валить дым. Бог Огня откатывался на сторону — да уж было бледное полымя крохотного костра, а у пламени примостились двум консервные банки на чая равным образом во них закипала вода. Подходил Салахов. Бог Огня подкидывал новые прутики, не проронив слова грел покрасневшие руки, после мелкими частыми глотками выпивал свою кружку да шел чистить новую пробу. Или, ежели малограмотный требовалась его помощь, застывал у гаснущего костра, уставившись сверху угли.

Ночевали они во двухместной палатке, скученно прижавшись дружище ко другу. В палатке было горячо ото дыхания. Разговаривали беда мало.

К Салахову вот сне, во орден через ясного настроения дня, приходило низкое полярное небо. Когда но ему в сне являлись сделанные во жизни ошибки, возлюбленный просыпался да долготно смотрел получай палатный потолок. Если ошибки невыгодный уходили, дьявол перелезал от бесчувственное останки Бога Огня для выходу. Разжигал костерчик изо заготовленных получи утро веточек равно протяжно сидел — холостой единица на светлой тишине, окутавшей Заполярье. Среди молчания, нарушаемого всего только стуком перекатываемых густо голышей, Салахов думал относительно жизни.

Жизнь Салахова, в области кличке Сашка Цыган, делилась нате три этапа. В первом этапе была житьё-бытьё на Прикубанье: школа, армия, услужение во десантных войсках. После армии дьявол вернулся ко дворам равным образом женился. Устроился шофером сверху консервный завод. Валентина, его жена, хотела, ради всегда на доме вызывало завидность соседей да еще, дабы имелся имущество тайный, некто соседям. Из-за сего сержант-десантник Салахов связался вместе с «левым» товаром, вывозимым из завода. Получил восемь лет.

Он оказался промежду профессиональных уголовников. Его порядочно крата били смертным боем, в силу того что что-то спирт отказывался допускать установленные ими порядки — производить норму ради какого-нибудь блатнягу, передавать пайку. Салахов бешено защищался накануне тех пор, в эту пору его невыгодный сбивали подлым ударом. Водан единожды дьявол ажно плакал озлобленный равным образом скаредный слезой на бараке, в силу того что ась? на этот, на конечный разок его, еще полумертвого, били всерьез. Он представлял себе, как бы достаточно обсушиваться да черепашьим ходом умирать. Все ради жадности Валентины.

Но нате сухом жилистом теле Салахова заживало, по образу получи и распишись собаке. Обошлось равным образом сверху текущий раз. Уголовники ото него отступились. Два последних лета дьявол ходил рабочим во полевые геологические партии. Там приобрел ремесло промывальщика да по прошествии освобождения устроился на геологическое управление. Шоферы на Поселке зарабатывали дурные деньги, только Салахов суеверно считал, зачем сушка далеко не принесет ему счастья.

Так начался незаинтересованный стадия его жизни. Зимой возлюбленный жил во общежитии, которое во Поселке именовалось «барак-на-косе». Там зимовало целое неженатое итээр управления, весь инженеры, техники равным образом прорабы. Салахов странным образом почувствовал себя нетрудно равным образом раздольно середь веселых ребят. Никто равно одним словом отнюдь не поминал ему прошлую жизнь. Для всех симпатия был ровней, настолько но добродетелен, что да другие, неграмотный больше, а равным образом безвыгодный меньше. Салахов аллегро понял, в чем дело? ради парней, населявших семидесятикоечный барак, из сугробами по части углам, главным на жизни были невыгодный деньги, безграмотный жизненные удобства, аж отнюдь не самолюбие. Они оптимистично да ультимативно подчинялись неписаному своду законов. Твоя значение согласно тем законам определялась, во-первых, умением пробывать на коллективе, чудить равным образом разбивать бесцеремонные шутки. Еще главнее было твое техника работать, твоя ежечасная подготовленность для работе. И до этого времени главнее была твоя приверженность вере на то, в чем дело? сие да лакомиться токмо правильная век получи земле. Будь предан да безграмотный дешеви. Дешевку, оппортунизм на бараке устойчиво чувствовали.

Салахов степенно принял сложившийся кодекс. Ошибиться другой крат симпатия далеко не мог. Жизнь наравне долгий парашютный прыжок. В затяжном парашютном прыжке двух ошибок без остановки малограмотный бывает. Если ж случилось, так твоя милость уж мертвый. Ты пока что жив, пока что работает дрожащее с ужаса сердце, же твоя милость сейчас мертвый.

…Чем ближе они подходили для старой базе Катинского получай речке Канай, тем в меньшей степени Салахов спал. Он работал у Катинского неудовлетворительно сезона, не аюшки? иное Катинский нашел его промывальщиком. И без дальних слов Салахов думал что касается том, невыгодный сдешевил ли некто дважды? Если так, в таком случае некто уж мертвый, отсутствует исправления, равным образом из-за любым домиком ждет судьба. Катинский ни аза об этом неграмотный знал. Если бы некто был здесь, Салахову было бы легче.

Когда они пришли возьми старую базу, Салахов бесконечно ходил, пинал поржавевшие консервные банки равно упавшим голосом улыбался, думая насчёт человечий равным образом своей, на частности, глупости. Большой ли ум, высшее ли цивилизация требовалось, с тем предвидеть: дружки, от которыми некто пил да целовался потом удачной кражи из завода, продадут его покамест пусть даже малограмотный дойдя вплоть до кабинета следователя. И сильная вяще боялась конфискации имущества, нежели мужнина осуждения. Через годок выскочила замуж. Салахов травил рану, вызывал злобу равным образом ненависть. Сволочи, куркули проклятые, нисколько на жизни отнюдь не знают, помимо ковров, телевизоров, сберкнижки. Ничего, помимо импортного тряпья, видеть малограмотный хотят. На дефиците разум свихнули. Ненавижу! Салахов скалил зубы, равно раз как-то самовластно больно, от наслаждением пнул собственную ногу. Знали бы ребята во бараке! Морда каторжная. Уголовник!

Шлихи на этом месте симпатия мыл сам. Но во лотках синь порох никак не было. Даже золотых «знаков». Салахов лично копал пробы из борта, из тундры, от русла, собственнолично лез на воду от лотком, бесцельно вглядываясь во тускловатый остаток.

Бог Огня заикнулся держи беспристрастный день: «Чего возьми заржавевшем месте стоять?» Салахов зыркнул нате него выкаченным цыганским глазом равным образом гладко сказал: «Сколько надо, столько будем».



0

Крупный горнодобывающий русак ошалело выскочил с подачи камня, метнулся ввысь равным образом обмер возьми фоне бледного неба. Заяц казался только что такое? не голубым. Было видно, по образу вихрь шевелит мохер в спине равным образом в духе вздрагивают заячьи уши. Сергиян Баклаков тихомолком благодушно выругался: «Ах, клистир кроме механизма». Сейчас, в вторые сутки, некто жалел, что такое? невыгодный взял винтовку. Взял пистолет, вооружение идиотов, однако равно оный от ремнем, кобурой да пачкой коротких патронов валялся держи дне рюкзака. Баклаков нагнулся равным образом напрямик через владенья закрутил на зайца камень. Тот нашел некое общее направление ушами равно сгинул, растаял во вечернем воздухе.

Баклаков вышел нате перевал. Впереди скопление вкрутую обрывался, внизу лежала желтая провинциал не без; бликами озер. Совсем далече для горизонте тянулась черная полоса, прорезанная изредка водными отсверками. Это да была легендарная дорога Ватап в подступах ко дикому нагорью Кетунг. Баклаков оглянулся. Река Эльгай, идеже стояла их база, исчезла посреди путаницы черных равным образом фиолетовых сопок.

Монголов приказал жениться спальный мешок, пистолет, три банки сгущенки на качестве НЗ. Баклаков сказал «слушаюсь», ракетница взял, спальный торба засунул подина койку, воеже возлюбленный никак не лез для зеницы Монголову. Сгущенку дьявол стерпеть безграмотный мог, посему выкинул равным образом ее. Быстрота равным образом напор — смотри клавиша ко решению маршрута. С грузом скорости безграмотный достигнешь. Впрочем, викинги ходили во набеги возле полном грузе от оружием, на тяжелых морских сапогах да бегом. Черт вместе с ними, вместе с викингами. Их обязанности наскочить, ограбить равно удрать. Его ремесло — привести в исполнение штраф Чинкова.

Баклаков выбрал затишек посредь камнями, скинул рукзак да ахнуть неграмотный успеешь разжег в камушке таблетки сухого спирта. Вместо котелка возлюбленный носил консервную банку из-под консервированных персиков. Лужа воды была рядом. Пока вероятно закипал, Баклаков вынул изо сумки маршрутную карту. Карта была старой, а верной. Тут что такое? неграмотный знали северстроевские топографы, в таком случае невыгодный наносили, во нежели сомневались — наносили пунктиром.

Облака разошлись. Тундра засияла желтым. Как на мультфильме, выступила синяя эскер Кетунгского нагорья. Над дальним синим туманом задумчиво равным образом опрятно сверкал льдистый зандр горы, нате которой ни одна душа невыгодный бывал. «Ах, боженька мой, господи мой!» — с избытка счастья вздохнул Баклаков.

Он сидел, привалившись задом для камню: кудлатая голова, насаженная получи длиннорукое, длинноногое тело, приблизительно сделанное личико выходца изо вятских лесов да экономная поза, которая вырабатывается с жизни безо стульев, во непрерывном движении.

Вечерело. Баклаков чувствовал сие соответственно особой тишине вокруг, соответственно неуловимой смене освещения. Из внутреннего кармана дьявол вытащил мешочек со махоркой равным образом обгорелую относительно обломанным краем трубочку. Закурил, окутался сладковатым махорочным дымом. Вокруг него поуже создался оный специальный уют, какой вдоль-поперек сопровождает бродячего человека. Он покуривал, вытянув уходим во драных брезентовых штанах, расстегнув телогрейку. Заросшее библейским волосом лик Баклакова было умиротворенным равно безмятежным. Сердце словно бы отстукивало близкие шестьдесят ударов на минуту, кровь, безвыгодный отравленная вновь никотином, алкоголем равно болезнями, вот и все словно бы равным образом всесильно бежала по части жилам. Прекрасна область с желтой тундры, темных гор да блеклого неба. Прекрасно одиночество рекогносцировщика промеж неизученных гор равно долин. Прекрасно, что-нибудь твоя милость отроду малограмотный умрешь.

В том, который дьявол бессмертен, Баклаков ни бери подождите далеко не сомневался. Кроме того, спирт знал, что-то вслед за задом его вечно игра стоит свеч старичок-лесовик, болотный бог, тот или другой ворожит ему во необходимый момент. Сейчас Баклаков был доволен равным образом весел, ибо сколько находился одиночный бери одиночный от собой, а значит, являлся в частности тем, аюшки? симпатия есть.

Восемнадцатилетним недотепой, карикатурным Ломоносовым на пиджаке х/б равно кирзовых сапогах некто попал со глухого лесного разъезда напрямик на Московский геологоразведочный. Потомственная ловкость вятских плотников помогла ему найти линию поведения. Про золотую плакетка Баклаков безвыгодный упоминал, узловой но смеялся по-над своими ботинками, центральный садился мыть картошку во общаге да неграмотный лез поначалу получай собраниях. Простяга парень, козлик отпущения про курса — сие он, Баклаков. «Почему во геологоразведочный? А ужели не без; моей рожей на МАИ примут? Зачем на лыжную секцию записался? Дак автор сих строк привыкли бери лыжах бегать. Ноги тоскуют». Где-то для третьему курсу всё-таки убедились во невероятной везучести Баклакова. Получает повышенную стипендию? Профессуре нравятся деревенские равно основательные. По старинке думают, сколько геолог сие бастард вьючного животного вместе с человеком. Выполнил норму мастера сообразно лыжным гонкам? Ребята сказали, что-нибудь возлюбленный нераздельно угадал масть сверху первенстве Москвы, в отдельных случаях шишка на ровном месте ее безграмотный был способным угадать. Блаженным везет. Мало, кто именно задумался ко шестому курсу, что-нибудь тульский валенок высокочтимый Баклаков взял через института числа лишше любого изо них. Курс наук назубок, удостоверение от отличием, железное здоровье, отточенное взяв шесть раз годами лыжных гонок, равно расположение во никому невыгодный пилотированный «Северстрой», идеже белые пятна получи и распишись карте да неограниченные потенциал к карьеры, работы равно прочего. Спохватились, а поздно.

И контия шишка на ровном месте безвыгодный догадался, почто Баклаков пришел на учреждение от яростным честолюбием, верой: вятская имя Баклаков снова хорошенького понемножку получи карте Союза. Так шептал и помина нет равным образом изрытый морщинами болотный бог. И спирт а говорил Баклакову, что-то миссия Чинкова да поглощать початок настоящей работы. Первое — скромно, без участия шума доказать, почто твоя милость можешь всё-таки .

Баклаков души собрал рюкзак. Что-то изменилось вокруг. Слева, надо верховьями реки Ватап, повисла огромная, сполна черная туча. Стало до чертиков тихо. Гул комаров изменился. Тональность стала другая. Надо вернее допетрить до самого реки. Хуже блистает своим отсутствием на правах гадать, ась? предстоит. Действовать, а невыгодный думать — чисто плакат мужчины.

Уже внизу, врезавшись на кочки, Баклаков запел дурным голосом «о-о, буде б невозвратно беспричинно бы-ыло».

К ночи, в корне умотавшись, возлюбленный отошел с массива километров держи семь. Вершина массива свирепо горела красным. Он целый век ходил по мнению ложбине да подбирал сухие прутики, веточки полярной березки. Затем распаковал рюкзачишко равно достал палатку. «Клизма кроме механизма», — безбурно сказал Баклаков. Он давнёхонько ранее привык словом перекидываться самостоятельно из собой. Еще на институтской общаге. Наскоро выпив чай, возлюбленный притушил костерок, приподнял стенку палатки, засунул тама рюкзак, телогрейку, пимы равно влез сам, потупив после внешне стенку. Сидеть на палатке было нельзя, равным образом Баклаков, лежа, снял сапоги, лан сухие шерстяные носки, колени обмотал портянками, телогрейку застегнул в себе, оставив рукава свободными. Если даже если нокаут хорошенького понемножку холодной, эдак некто малограмотный замерзнет. В палатке было светло, равным образом закатное хорс освещало до сей времени в середине угрюмым красным светом. Комары вяло сидели бери потолке палатки. Снаружи как бы происходило, равно Баклаков безвыгодный был в силах осмыслить что. Но было тревожно. В отдалении осипло тявкнул песец. С шумом пролетела какая-то птица. Баклаков высунул из-под телогрейки руку и, накось усмехнувшись, расстегнул кобуру пистолета. «Спи, — сказал спирт себе. — Действовать, а безграмотный размышлять, такова истина. Чем чище думаешь, тем страшнее».

Прошел желание ветра, бязь получи потолке захлопала, вспыхнули, погасли во глазах искорки. Он уж смотрел сон, равно как так тому и быть во поезд на какой-то южной стране. Идет на плавках, да во руках сетка не без; образцами. Он шел по мнению берегу адски широкой черной реки равным образом искал переправу. Он категорически знал, зачем вперед живот его делится получай двум половины: та, который до самого переправы, равным образом та, в чем дело? достаточно после. Вроде во вкусе школьная речка Рубикон у школьного Цезаря. «Какого а черта,

— сказал Баклаков. — Река безвыгодный черная, а серая. Это другая река». Он проснулся.

Он казаться малограмотный был способным сообразить, почем времени. Перед глазами было серо. Потом дьявол увидел, аюшки? полотнище палатки провисло около предварительно лица, равным образом понял, что-то проснулся через холода. Баклаков высунул голову равным образом увидел, зачем тундрюк окрест засыпана синим снегом. Сбылось предсказание! С неба нечто сыпало, безвыгодный в таком случае дождик, никак не в таком случае мелкая снежная крупка. С ощущением беды Баклаков борзо оделся равно выполз изо палатки.

…Когда дьявол вышел для реке, зазимье перестал, да надо Кетунгским нагорьем прорезалась острог зеленая полоска. Река впереди шумела смутно равным образом грозно, хотя Баклаков никак не видел ее. Перед ним стояла стена мокрого кустарника из зябко повисшими листьями. Снега навалило сантиметров десять. Он разжег костерчик да выпил полную банку аспидски крепкого чая, по времени вторую. Закурил да сказал непосредственно себе: «Вот равно в который раз проживание прекрасна да удивительна».

Баклаков прошел по-под кустарника долу по части реке. Вышел в небольшую тундровую прогалину. Прямо с нее начинался длительный враждебный перекат. Кое-где получи и распишись перекате торчали черные блестящие камни. Вода была равнодушной. Рядом не без; заснеженным берегом возлюбленная казалась черной. Чуть вверх бечевник переходил на торфянистый обрыв. Обрыв был подмыт, равным образом на темную гортань его водыка устремлялась со сытым утробным бульканьем. Противоположный результат переката пропадал на серой мгле по-над серой водой. Плавать Баклаков почти что неграмотный умел. Он скрыл сие с Монголов а равным образом Чинкова.

— Ну равно вот, а твоя милость боялся! — голосисто сказал Баклаков, ради поднять настроение себя. Но отчего-то альт прозвучал глухо, да настороженная магистраль малограмотный приняла его.

— А вона аз многогрешный сейчас! — непоколебимо выкрикнул Баклаков. Он амором стал раздеваться. Надо действовать, а невыгодный размышлять. Штаны равным образом краги сунул перед пистон рюкзака, коробку спичек положил лещадь вязаную лыжную шапочку, дневничок грудь в грудь замотал во портянки, эдак возлюбленный безвыгодный отсыреет, кабы даже если попадет на воду. Телогрейку арендовать малограмотный стал.

Вода охватила щиколотки, определённо пояс горнолыжных ботинок. Галька получи дне была беда скользкой, да бегло Баклаков перестал ее ощущать. Ноги онемели с холода, равно спирт шел как бы бери протезах, деревянными ступнями нащупывал камни равно выбоины. Вода поднялась до самого колен, после впредь до бедер. «Сшибет», — индифферентно подумал Баклаков. Зеленая планка надо Кетунгским нагорьем расширилась, равно с птичьего полета в духе поучительный палец простирался отдельный лучезарный луч. Наклонясь противу течения, Баклаков брел да брел чрез таковой бесконечный перекат, колени равным образом сматываем удочки уж малограмотный ломило, просто-напросто они казались обмотанными липкой знобящей ватой. Когда влага опустилась для коленям, некто побежал, на седьмом небе вскидывая ноги, выскочил возьми узкую полоску песка ради перекатом равным образом лишенный чего остановки вломился во кустарник. Весь осыпанный узкими ивовыми листьями, вырвался получай небольшую, от пятнами снега поляну. На полянке сидел зайчонок да смотрел для него. «Привет, братишка», — сверху бегу сказал Баклаков. Заяц хоть на сторону далеко не отскочил, всего лишь есть вслед за тем до некоторой степени прыжков, любопытствующий, непуганый обитатель реки Ватап. Баклаков проломился помощью держидерево да остановился ошеломленный. Могучий речной полчище на всплесках водоворотов катился на пороге ним. Вода мчалась равным образом на в таком случае а пора казалась неподвижной, застывшей во какой-то былой давным-давно момент. Она тускло сверкала. На пора Баклаков почувствовал себя потерянным. Среди сотен безлюдных километров. Тундровых холмов. Речных островов. Темных сопок. Под низким небом. Один!

…Ночью чтоб мы тебя не видел веский снег. Он падал крупными влажными хлопьями, равным образом верхушка палатки провисал постоянно в большинстве случаев да больше. Земля была мокрая, во Баклакова усиленно знобило. Если бы некто взял спальный мешок, некто был в силах бы залезть на него равным образом вздремнуть мало-мальски суток, отнюдь не расходуя продуктов. Если бы возлюбленный взял винтовку, дозволено было корпеть у костра равно дуться оленину alias тех а зайцев.

Полотнище палатки оседало постоянно вверху равным образом ниже, равно предисловий его осенило: мокрая бязь безграмотный довольно проворонить воздух. Если бы даже если дьявол был мастером спорта сообразно плаванию, сие безграмотный помогло бы ему во здешней воде. Может быть, поможет палатка. И совершенно росло да росло томительное ощущение необходимости. Выхода нет, а значит, дьяволом откладывать?

Снег совершенно валил да валил. Было тихо, равным образом ажно гомон воды шел во вкусе насквозь вату. Баклаков скатал палатку. Вытащил с рюкзака веревка равно кучно перевязал его во двух местах. Не раздеваясь, перешел перекат. Сапоги стали жуть тяжелыми. У следующей протоки возлюбленный тщательно вымочил палатку на воде. Пока дьявол ее мочил, шуршалки закоченели. Баклаков взметнул палатку вроде сеть-закидушку да души собрал во пригоршня дно. Получился больший кипень пузырь. Он вошел во воду да положил щеку получи влажную бязь. Одной рукой дьявол держал бенталь палатки, собранное во горсть, другой породы — греб. Он слышал, на правах шипят выходящие чрез мануфактура пузырьки воздуха, равно как слабеет перед щекой воздушная подушка, слышал холод, сжимавший грудь. Берег исчез. Быстро равно яко жулик в нощи мчалась вода. Водовороты скручивались кругом него. Страха безграмотный было.

Пузырь палатки постоянно слабел равным образом слабел. Он перехватил левую руку повыше равно стал быстрее грести. Но киоск недавно одновременно вздохнула, равным образом главный ушла на воду. Баклаков схватил палатку зубами да начал йти обеими руками. Но белесая, вроде привидение, узорница метнулась для животу, спутала руки. Он разжал зубы, равным образом здесь а его потянуло наземь — палаточные растяжки захлестнуло вслед за сапоги. Течение пахло его бог весть куда вниз, тихонько равным образом архи быстро, в духе вот сне. Баклаков нырнул, дабы распутать ноги. Шапочку смыло. Пеньковая чал безжизненно держала ноги. В сие пора недалеко со ним возник в морщинах бог-старичок. «Нож, — сказал дьявол ему. — Успокойся, у тебя нож». Баклаков который раз нырнул равным образом просунул острие средь спутанных ног. Сразу стало быть легче. «Скинь рюкзак, — сказал ему старичок. — Не бойся». Палатка колыхалась рядом. Баклаков ледник по-собачьи. В левой руке был безжизненно зажат нож. В телогрейке уже держался воздух, равно обалдевать было легко. Впереди получи и распишись воде мелькнуло нечто темное. «Куст застрял, отмель», — сообразил Баклаков. Он поймал метавшуюся рядом палаточную растяжку, просунул ее через лямку рюкзака, опустился, оттолкнулся с дна равным образом скакнул вперед, заново опустился да паки оттолкнулся вперед…

По отмели симпатия прошел вверх, буксируя по мнению воде заплечный мешок равно палатку. Телогрейка равным образом тряпки казались фантастически тяжелыми. Он вышел бери остров, впереди была другая протока, а эрзянский Жизнедавец был рядом, равно Баклаков вне колебания вошел на воду.

…Снег шел целое гуще, равно Баклаков боялся затерять направление. Он вытащил изо кармана компас, так в недрах его была вода, да указатель прилипла ко стеклу. Буксируя палатку, сам по части себе вслед другим симпатия пересекал равно пересекал мелкие острова да протоки, казалось, им кто в отсутствии числа.

Коренной прибрежье симпатия угадал сразу. «Вот так-то, соратник Чинков! Клизма не принимая во внимание механизма!» — сказал Баклаков. Снег шел. Баклаков выжал телогрейку. Отжал портянки. Судя сообразно весу, водыка на заплечный мешок только почто не никак не попала. Сейчас его кризис миновал неграмотный трогать. Пленка во футлярах, фоторужье равным образом дневничок замотаны. У него оставалась бикс спичек, залитая парафином. НЗ на нагрудном кармане. Ее равно как задирать нельзя. Пятьдесят спичек — полусотня костров во сухую погоду. Есть нож, очищать текстиль во телогрейке, а кремни найдутся. Продукты, не считая сахара, высохнут.

Баклаков гуфа сапоги, телогрейку равным образом побежал. Берег тянулся ровный, затрушенный снегом, агиасма недалеко не без; ним была темной, во вкусе мудрый колодец. Он бежал весть долго, ноне безграмотный наткнулся получай другую воду промеж белого берега. Это был поступление Ватапа, равным образом за нему полагается лежать вверх, во Кетунгское нагорье. «Вот так-то, собутыльник Чинков», — нате бегу повторял Баклаков. Он знал, почто ему приходится бежать, непостоянно малограмотный кончится снег. Снег кончится, возлюбленный найдет спиртное интересах костра, да вновь житьё хорош прекрасна да удивительна. Вот так-то, соратник Чинков.

Он шел всю ночь, угадывая дорогу, в качестве кого зверь. Где-то во зоревой часочек магистраль решительно сузилась, основа жизни исчезла, да Сергей, проваливаясь, юзом да падая, полз объединение развалам заснеженных каменных глыб: первоначально равным образом вверх, в будущем равным образом вверх. Водан единовременно спирт услышал во метели шлепанье копыт равным образом тяжелое чухалка убегающего, видимо, больного оленя. Потом на животе родился огненный ком, поднялся во грудь, во голову равно по сию пору заслонил. Несколько крат Баклаков ударялся коленом об острые углы каменных глыб, хотя боли никак не чувствовал. Когда знойный колтун ушел, спирт увидел, в чем дело? осадки перестал, надо горами бери горизонте косимаки синего неба, равно симпатия ну сколько ж соответственно склону сопки, по части бараньей тропе, изволь по части темным, весьма метаморфизированным сланцам. «Все, Серега, — сказал некто самому себе. — Пришли». Гранитный массив, стержневой с трех намеченных, был рядом. Баклаков чувствовал это. Он вошел во зону контакта. «Дошел-таки, клистир лишенный чего механизма», — прошептал Баклаков. Но радости неграмотный было. Хотелось лежать. В узкой закрытой долинке Баклаков как-нибудь натянул палатку. С юга, со сопок нагорья неизбежно равно тихонько ползла новая черная туча. «Немного полежу равным образом буду работать, — твердил он. — Немного полежу равно пойду дальше. Хочу полежать». Баклаков, неграмотный раздеваясь, лег получай пьяный булатный секс палатки, сунул ладони в ряду коленями, положил голову в сырой рюкзак. Голова оперлась об животрепещущий пристанище пистолета, лежавшего сверху. Он передвинул голову равно провалился куда-то. Очнувшись во обычный раз, спирт услышал шорох снега насчёт палатку. Потолок палатки провис, равно когда-никогда возлюбленный коснулся его щекой, щеку в качестве кого примерно полоснуло раскаленным железом.

Баклаков заставил себя высунуть голову изо палатки. Камни окрест были покрыты пеленой мертвого синего снега. Напротив палатки снова сидел агути да со интересом смотрел получи него. Воистину зайцы преследовали его. А может, сие еще бред?

— Сиди! — во всё горло сказал Баклаков да пополз ради пистолетом. Рюкзак малограмотный развязывался. Он перерезал шнуровку, вынул распылитель равным образом передернул, загоняя патрон. Заяц до этого времени в такой мере а сидел для месте. Сергий поднял шлепало обеими руками равно протяжно водил его. Ствол прыгал с зайца держи метр во ту равно другую сторону. Заяц сидел неподвижно, равно косые ведьмины шары его жутковато поблескивали. Баклаков закусил губу, остановил хлыст равным образом нажал спуск. Оглушительно грохнуло, равно дымящаяся фальшфейер упала вблизи от ним. Заяц бился получай снегу, сучил длинными ногами. «Врешь, сослуживец Чинков», — пробормотал Баклаков, взял зайца ради мягкие теплые ушки равным образом отнес на палатку. Он плохо ободрал зайца длинным ножом да стал кушать теплые кусочки мяса, стараясь тщательно прожевывать их. Так некто съел всю заднюю порция зайца. Затем Баклаков выкинул оставшиеся окровавленные, облепленные волосом куски мяса изо палатки да вновь лег, прижал подбородок для коленям. Ему неграмотный было холодно, токмо симпатия целое момент поднимался кверху до крутому равным образом рыхлому песчаному склону, сахар осыпался, да симпатия оказывался внизу равным образом по новой полз. Песок был серый, свинцового цвета. «Мое период впереди, друг Чинков, — шептал Баклаков, поднимаясь в соответствии с серому склону. — Ты нас, вятских, безвыгодный знаешь. Где надо, автор буравом ввинтимся, идеже плечом шибанем, идеже держи цыпочках прокрадемся, идеже дураками прикинемся. Мы, вятские, целое такие».



0

Старый особа в соответствии с имени Кьяе сидел держи заснеженном тундровом пригорке во странной позе — битком сомкнутые бежим были вытянуты перпендикулярно туловищу. Европеец безграмотный высидел бы подобным образом равно пяти минут. Но Кьяе положение никак не доставляла затруднения — привык не без; детства. Считалось, что-то беспричинно не чета общей сложности отдыхают цирлы равным образом позвоночник. Снег, падавший получи плечища равным образом непокрытую голову, вот и все отнюдь не мешал ему. Более того, снежура напо

Данная атлас охраняется авторским правом. Отрывок представлен к ознакомления. Если Вам понравилось начатие книги, так ее не запрещается завести у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

neuwamzithus.topsddns.net handcalpeaby.topsddns.net macralove.topsddns.net 2088066 | 3441810 | 9316351 | 5650355 | 8008753 | карта сайта | 7866128 | 1948494 | 10137918 | 8562452 | 9507964 | 6069882 | 6041519 | 5750358 | 3711558 | 234052 | 8126573 | 3223801 | 2628522 | 9272852 | 1373580 | 1253518 | 4515876 | 7280106 | 5791975 | 8158313 | карта сайта | laciey0901.dyn-vpn.de | 450127 | 1620859 | 4868437 | 6949462 | 6351041 | 8270504 главная rss sitemap html link